е вы не ночуете? - заметил было ей и
полковник.
- Мы уже так решили, что по холодку доедем, - объяснила ему Фатеева.
- Ну, как знаете! - согласился полковник.
- Вот, как я, по милости вашей, платье-то себе истрепала, - сказала
бойко m-lle Прыхина Павлу, показывая ему на заброженный низ своего платья.
- Очень жаль! - отвечал тот механически, а сам в это время не спускал
глаз с m-me Фатеевой, которая, когда надела шляпку, показалась ему еще
прелестнее.
Когда они уехали, он остался в каком-то угаре и всю ночь почти не спал
и метался из стороны в сторону.
XI
VENIT, VIDIT, VICIT!*
______________
* Пришел, увидел, победил! (лат.).
У Павла, как всегда это с ним случалось во всех его увлечениях,
мгновенно вспыхнувшая в нем любовь к Фатеевой изгладила все другие
чувствования; он безучастно стал смотреть на горесть отца от предстоящей с
ним разлуки... У него одна только была мысль, чтобы как-нибудь поскорее
прошли эти несносные два-три дня - и скорее ехать в Перцово (усадьбу
Фатеевой). Он по нескольку раз в день призывал к себе кучера Петра и
расспрашивал его, знает ли он дорогу в эту усадьбу.
- С кучером ихним разговаривал: сказывал он, как они ехали, - отвечал
тот.
- Как же они ехали? - спрашивал Павел.
- Да через Афанасьево надо; потом - в Пустые Поля, в село Горохово и к
ним уж.
- Нет ли поворотов тут?
- Ну, да поворотов как не быть - есть. Главная причина тут лес
Зенковский, верст на пятнадцать идет; грязь там, сказывают, непроходимая.
- Да грязь что! Проедем.
- На Горохово не надо ехать, - вмешался стоявший тут Иван.
- Как не надо? - возразил ему с удивлением кучер. - Горохово - приход
ихний, всего в двух верстах от них.
- Мало ли где какой приход; не в каждое селение через приход надо
ехать! - возразил ему Ванька.
Павел убежден был, что Иван сказал это, вовсе не зная хорошенько, а так
только, чтоб поумничать. Это вывело его из терпения.
- Ты говоришь вздор и меня только вводишь в смущение, - сказал он ему.
- Да мне что! Поезжайте, как хотите, - произнес Иван бахваловато и
ушел.
- Дурак! - проговорил ему Павел вслед.
- Именно дурак, только барина тревожит, - повторил за ним и кучер.
Накануне отъезда, Павел снова призвал Петра и стал его Христом богом
упрашивать, чтобы он тех лошадей, на которых они поедут, сейчас бы загнал из
поля, а то, обыкновенно, их ловить ходят в день отъезда и проловят целый
день.
- Ужо загоню вечером, - успокоивал его кучер.
- Нет, ты теперь же, сейчас застань их! - настаивал Павел.
- Да теперь пошто! Пусть еще погуляют и поедят, - возражал ему кучер.
- Успеешь еще, братец, уедешь! - вмешался в разговор, уже обиженным
голосом, полковник.
- Я непременно к двадцать пятому числу должен быть в Москве, - сказал
Павел, чтобы только на что-нибудь свернуть свое нетерпение.
- Не в Москву тебе, кажется, надобно, шельмец ты этакий! - сказал ему
полковник и погрозил пальцем. Старик, кажется, догадывался о волновавших
сына чувствованиях и, как ни тяжело было с ним расстаться, однако не
останавливал его.
"Пусть себе заедет к барыне и полюбезничает с ней", - думал он.
В день отъезда, впрочем, старик не выдержал и с утра еще принялся
полковник.
- Мы уже так решили, что по холодку доедем, - объяснила ему Фатеева.
- Ну, как знаете! - согласился полковник.
- Вот, как я, по милости вашей, платье-то себе истрепала, - сказала
бойко m-lle Прыхина Павлу, показывая ему на заброженный низ своего платья.
- Очень жаль! - отвечал тот механически, а сам в это время не спускал
глаз с m-me Фатеевой, которая, когда надела шляпку, показалась ему еще
прелестнее.
Когда они уехали, он остался в каком-то угаре и всю ночь почти не спал
и метался из стороны в сторону.
XI
VENIT, VIDIT, VICIT!*
______________
* Пришел, увидел, победил! (лат.).
У Павла, как всегда это с ним случалось во всех его увлечениях,
мгновенно вспыхнувшая в нем любовь к Фатеевой изгладила все другие
чувствования; он безучастно стал смотреть на горесть отца от предстоящей с
ним разлуки... У него одна только была мысль, чтобы как-нибудь поскорее
прошли эти несносные два-три дня - и скорее ехать в Перцово (усадьбу
Фатеевой). Он по нескольку раз в день призывал к себе кучера Петра и
расспрашивал его, знает ли он дорогу в эту усадьбу.
- С кучером ихним разговаривал: сказывал он, как они ехали, - отвечал
тот.
- Как же они ехали? - спрашивал Павел.
- Да через Афанасьево надо; потом - в Пустые Поля, в село Горохово и к
ним уж.
- Нет ли поворотов тут?
- Ну, да поворотов как не быть - есть. Главная причина тут лес
Зенковский, верст на пятнадцать идет; грязь там, сказывают, непроходимая.
- Да грязь что! Проедем.
- На Горохово не надо ехать, - вмешался стоявший тут Иван.
- Как не надо? - возразил ему с удивлением кучер. - Горохово - приход
ихний, всего в двух верстах от них.
- Мало ли где какой приход; не в каждое селение через приход надо
ехать! - возразил ему Ванька.
Павел убежден был, что Иван сказал это, вовсе не зная хорошенько, а так
только, чтоб поумничать. Это вывело его из терпения.
- Ты говоришь вздор и меня только вводишь в смущение, - сказал он ему.
- Да мне что! Поезжайте, как хотите, - произнес Иван бахваловато и
ушел.
- Дурак! - проговорил ему Павел вслед.
- Именно дурак, только барина тревожит, - повторил за ним и кучер.
Накануне отъезда, Павел снова призвал Петра и стал его Христом богом
упрашивать, чтобы он тех лошадей, на которых они поедут, сейчас бы загнал из
поля, а то, обыкновенно, их ловить ходят в день отъезда и проловят целый
день.
- Ужо загоню вечером, - успокоивал его кучер.
- Нет, ты теперь же, сейчас застань их! - настаивал Павел.
- Да теперь пошто! Пусть еще погуляют и поедят, - возражал ему кучер.
- Успеешь еще, братец, уедешь! - вмешался в разговор, уже обиженным
голосом, полковник.
- Я непременно к двадцать пятому числу должен быть в Москве, - сказал
Павел, чтобы только на что-нибудь свернуть свое нетерпение.
- Не в Москву тебе, кажется, надобно, шельмец ты этакий! - сказал ему
полковник и погрозил пальцем. Старик, кажется, догадывался о волновавших
сына чувствованиях и, как ни тяжело было с ним расстаться, однако не
останавливал его.
"Пусть себе заедет к барыне и полюбезничает с ней", - думал он.
В день отъезда, впрочем, старик не выдержал и с утра еще принялся