плакать. Павел видеть этого не мог без боли в сердце и без некоторого
отвращения. Едва выдержал он минуты последнего прощания и благословения и,
сев в экипаж, сейчас же предался заботам, чтобы Петр не спутался как-нибудь
с дороги. Но тот ехал слишком уверенно: кроме того, Иван, сидевший рядом с
ним на козлах и любивший, как мы знаем, покритиковать своего брата, повторял
несколько раз:
- Это вот так, сюда надо ехать!
И все это Иван говорил таким тоном, как будто бы и в самом деле знал
дорогу. Миновали, таким образом, они Афанасьево, Пустые Поля и въехали в
Зенковский лес. Название, что дорога в нем была грязная, оказалось слишком
слабым: она была адски непроходимая, вся изрытая колеями, бакалдинами; ехать
хоть бы легонькою рысью было по ней совершенно невозможно: надо было
двигаться шаг за шагом!
Павел выходил из себя: ему казалось, что он никак не приедет к пяти
часам, как обещал это m-me Фатеевой. Она будет ждать его и рассердится, а
гнев ее в эту минуту был для него страшнее смерти.
Лесу, вместе с тем, как бы и конца не было, и, к довершению всего, они
подъехали к такому месту, от которого шли две дороги, одинаково торные; куда
надо было ехать, направо или налево? Кучер Петр остановил лошадей и
недоумевал.
- Что ты остановился? - спросил с ужасом Павел и уж заранее
предугадывал, что тот ему ответит.
Петр был слуга усердный и не любил без толку беспокоить бар.
- А вот тут поглядеть надо, как ехать! - сказал он уклончиво. - Сбегай,
поди-ка, - сказал он Ивану, - посмотри, где дорога побойчее идет.
Иван тоже, как и путный, соскочил с козел и сначала пробежал по одной
дороге, а потом - по другой.
- Поезжай направо! - сказал он утвердительно и почти повелительно.
Своим искренним голосом он даже Павла обманул на этот раз.
- Направо надо! - повторил и тот за ним.
Петр подумал немного и взял направо; через несколько времени, дорога
пошла еще хуже: кроме грязи, там была такая теснота, что четверка едва
проходила.
- Мы сбились с дорога! - произнес отчаянным голосом Павел. -
Поворачивайте назад!
- Как тут поворотишь! И поворотить-то нельзя, - произнес мрачно Петр. -
Смотрел тоже! - прибавил он Ивану укоризненно!
- Чего смотрел! - проворчал тот, как бы ни в чем неповинный.
- Чего смотрел! Не за кусты только посмотреть тебя посылали, подальше
бы пробежал! - говорил Петр и сам продолжал ехать.
- Куда же вы едете? Вы меня черт знает куда завезете! - воскликнул
Павел.
Петр остановил лошадей. Павел готов был расплакаться; поворотить
лошадей, в самом деле, не было никакой возможности.
- Что теперь делать, что теперь делать? - кричал он, колотя себя в
грудь.
- Да полноте, батюшка, беспокоиться; выедем как-нибудь!
- Когда выедем, когда выедем? - кричал Павел. На часах у него было
около пяти часов.
- Поедем - и в какую-нибудь деревню выберемся, - сказал ему Петр и
опять тронул лошадей.
- Это все этот мерзавец, этот негодяй, научил направо ехать! - кричал
Павел, грозя на Ивана кулаками.
Иван, в свою очередь, струсил, присмирел и сидел воды не замутя.
Прошло еще для Павла страшных, мучительных полчаса.
- Надо поворотить назад! - произнес, наконец, Петр.
- А разве возможно? - воскликнул обрадованный уже и этим Павел.
- Поворотим как-нибудь, - ответил Петр