доходящей до
невероятных пределов подозрительности, ревнует ее к Жуквичу. "В таком случае
он сумасшедший и невыносимый по характеру человек!" - почти воскликнула сама
с собой Елена, сознавая в душе, что она в помыслах даже ничем не виновата
перед князем, но в то же время приносить в жертву его капризам все свои
симпатии и антипатии к другим людям Елена никак не хотела, а потому
решилась, сколько бы ни противодействовал этому князь, что бы он ни
выделывал, сблизиться с Жуквичем, подружиться даже с ним и содействовать его
планам, которые он тут будет иметь, а что Жуквич, хоть и сосланный, не
станет сидеть сложа руки, в этом Елена почти не сомневалась, зная по слухам,
какого несокрушимого закала польские патриоты.
III
Барон, как мы видели, был очень печален, и грусть его проистекала из
того, что он день ото дня больше и больше начинал видеть в себе человека с
окончательно испорченною житейскою карьерою. Где эта прежняя его деятельная,
исполненная почти каждогодичным служебным повышением жизнь? Где его
честолюбивые мечты и надежды на будущее? Под сенью благосклонного крыла
Михайла Борисыча барон почти наверное рассчитывал сделаться со временем
сановником; но вдруг колесо фортуны повернулось иначе, и что теперь вышло из
него? Барону совестно даже было самому себе отвечать на этот вопрос.
Сближаясь с Анной Юрьевной, он первоначально никак не ожидал, что об этом
так скоро узнается в обществе и что это поставит его в столь щекотливое
положение. Барон судил в сем случае несколько по Петербургу, где долгие годы
можно делать что угодно, и никто не будет на то обращать большого внимания;
но Москва оказалась другое дело: по выражениям лиц разных знакомых,
посещавших Анну Юрьевну, барон очень хорошо видел, что они понимают его
отношения к ней и втайне подсмеиваются над ним. Другое бы дело, - рассуждал
он, - если б Анна Юрьевна вышла за него замуж, - тогда бы он явился
представителем ее богатства, ее связей, мог бы занять место какого-нибудь
попечителя одного из благотворительных учреждений и получать тут звезды и
ленты, - словом, занял бы известное положение. Но Анна Юрьевна всегда только
отшучивалась, когда он намекал ей на замужество. Появление Жуквича
окончательно напугало барона: недаром точно каленым железом кто ударил в
грудь его при первых же словах князя об этом господине. Жуквич показался
барону весьма красивым, весьма пронырливым и умным, и, вдобавок к тому, Анна
Юрьевна, с заметным удовольствием разговаривавшая с Жуквичем на обеде у
князя, поспешила сейчас же пригласить его к себе на вечер. Очень
естественно, что она может заинтересоваться Жуквичем и пропишет барону
отставку; в таком случае ему благовиднее было самому убраться заранее, тем
более, что барон, управляя совершенно бесконтрольно именьем Анны Юрьевны,
успел скопить себе тысчонок тридцать, - сумма, конечно, не большая, но
достаточная для того, чтобы переехать в Петербург и выждать там себе места.
Все это барон обдумывал весь вечер и всю бессонную ночь, которую провел по
приезде от князя, и, чтобы не томить себя долее, он решился на другой же
день переговорить об этом с Анной Юрьевной и прямо высказать ей, что если
она не желает освятить браком их отношений, то он вынужденным находится
оставить ее навсегда. Но такое реш
невероятных пределов подозрительности, ревнует ее к Жуквичу. "В таком случае
он сумасшедший и невыносимый по характеру человек!" - почти воскликнула сама
с собой Елена, сознавая в душе, что она в помыслах даже ничем не виновата
перед князем, но в то же время приносить в жертву его капризам все свои
симпатии и антипатии к другим людям Елена никак не хотела, а потому
решилась, сколько бы ни противодействовал этому князь, что бы он ни
выделывал, сблизиться с Жуквичем, подружиться даже с ним и содействовать его
планам, которые он тут будет иметь, а что Жуквич, хоть и сосланный, не
станет сидеть сложа руки, в этом Елена почти не сомневалась, зная по слухам,
какого несокрушимого закала польские патриоты.
III
Барон, как мы видели, был очень печален, и грусть его проистекала из
того, что он день ото дня больше и больше начинал видеть в себе человека с
окончательно испорченною житейскою карьерою. Где эта прежняя его деятельная,
исполненная почти каждогодичным служебным повышением жизнь? Где его
честолюбивые мечты и надежды на будущее? Под сенью благосклонного крыла
Михайла Борисыча барон почти наверное рассчитывал сделаться со временем
сановником; но вдруг колесо фортуны повернулось иначе, и что теперь вышло из
него? Барону совестно даже было самому себе отвечать на этот вопрос.
Сближаясь с Анной Юрьевной, он первоначально никак не ожидал, что об этом
так скоро узнается в обществе и что это поставит его в столь щекотливое
положение. Барон судил в сем случае несколько по Петербургу, где долгие годы
можно делать что угодно, и никто не будет на то обращать большого внимания;
но Москва оказалась другое дело: по выражениям лиц разных знакомых,
посещавших Анну Юрьевну, барон очень хорошо видел, что они понимают его
отношения к ней и втайне подсмеиваются над ним. Другое бы дело, - рассуждал
он, - если б Анна Юрьевна вышла за него замуж, - тогда бы он явился
представителем ее богатства, ее связей, мог бы занять место какого-нибудь
попечителя одного из благотворительных учреждений и получать тут звезды и
ленты, - словом, занял бы известное положение. Но Анна Юрьевна всегда только
отшучивалась, когда он намекал ей на замужество. Появление Жуквича
окончательно напугало барона: недаром точно каленым железом кто ударил в
грудь его при первых же словах князя об этом господине. Жуквич показался
барону весьма красивым, весьма пронырливым и умным, и, вдобавок к тому, Анна
Юрьевна, с заметным удовольствием разговаривавшая с Жуквичем на обеде у
князя, поспешила сейчас же пригласить его к себе на вечер. Очень
естественно, что она может заинтересоваться Жуквичем и пропишет барону
отставку; в таком случае ему благовиднее было самому убраться заранее, тем
более, что барон, управляя совершенно бесконтрольно именьем Анны Юрьевны,
успел скопить себе тысчонок тридцать, - сумма, конечно, не большая, но
достаточная для того, чтобы переехать в Петербург и выждать там себе места.
Все это барон обдумывал весь вечер и всю бессонную ночь, которую провел по
приезде от князя, и, чтобы не томить себя долее, он решился на другой же
день переговорить об этом с Анной Юрьевной и прямо высказать ей, что если
она не желает освятить браком их отношений, то он вынужденным находится
оставить ее навсегда. Но такое реш