ою. Она рассказала ей, как Миклаков прислал
ей с объяснением в любви записку, как он у нее был потом, и она сказала ему,
что уезжает в Петербург к отцу и матери.
- Но разве вы в самом деле уезжаете? - воскликнула г-жа Петицкая, тоже
испугавшись. Она сама очень многое теряла в княгине, не говоря уже о дружбе
ее, даже в материальном отношении: та беспрестанно делала ей подарки, давала
часто денег взаймы.
- Да, то есть я хотела уехать, - отвечала княгиня сконфуженным голосом.
- Зачем?.. Для чего?..
- Для того... Что же мне остается делать?
- Как что?.. Я не понимаю вашего вопроса.
- Не отвечать же мне на его чувство, - пояснила, наконец, княгиня,
краснея в лице.
- Стало быть, он вам не нравится!
- Тут дело не в том, нравится ли он мне или нет; но мне никто не должен
нравиться.
- Это почему? - спросила г-жа Петицкая с удивлением.
- Потому что я - замужняя женщина.
- Нет, вы не замужняя женщина, вы - разводка, даже больше того: вы -
вдова, потому что муж ваш для вас невозвратим; и что бы вы теперь ни делали,
вас извинят не только что люди, но и бог!
- Да я-то себя не извиню, - отвечала княгиня.
Г-жа Петицкая пожала при этом плечами.
- Тут дело не во мне, - продолжала княгиня, - если бы одной меня
касалось, я бы сумела совладеть со всяким моим чувством; но тут другой
человек замешан! Он, говорят, с ума сходит и умрет.
- Очень не мудрено... Это не барон, который поухаживал, его прогнали,
он и утешился сейчас: Миклаков - человек с чувством, с душой.
Г-жа Петицкая готова была бог знает как хвалить Миклакова, чтобы только
полюбила его княгиня и не уехала в Петербург.
- А теперь я и поправить решительно не знаю как, - присовокупила та.
- Ах, боже мой, как трудно, скажите, пожалуйста! - воскликнула
Петицкая. - Напишите ему, что отвечаете на его чувство - вот и все!
- Ни за что!.. Никогда!.. - воскликнула княгиня почти с ужасом. - Если
бы как-нибудь при свидании успокоить и утешить его каким-нибудь словом, - я
готова.
- Ну, утешьте его при свидании.
- Но где ж я его увижу?
- У вас... Пошлите к нему, чтобы он пришел к вам.
- Не могу я послать к нему, потому что это значило бы прямо -
признаться ему в любви.
Петицкая только усмехнулась при этом и опять пожала плечами: княгиня
начала становиться для нее совершенно непонятною.
- Ну, хотите, я к нему напишу, чтобы он пришел ко мне?
- Что ж из того, что он к вам придет?
- То, что и вы ко мне приезжайте: у меня и увидитесь, - больше ничего!
Княгиня некоторое время думала.
- Пожалуй... Хорошо!.. - ответила, наконец, она.
* * *
Г-жа Петицкая после этого сейчас же побежала домой и написала Миклакову
записку на французском языке, в которой приглашала его прийти к ней,
поясняя, что у нее будет "une personne, qui desire lui dire quelques paroles
consolatrices"*, и что настанет даже время, "il sera completement
heureux"**. В конце же записки было прибавлено: "У меня также будет и
княгиня Григорова". К счастью Миклакова, он после посещения князя удержался
и не пил целый вечер, на другой день поутру отправился даже на службу, по
возвращению с которой он и получил благодатную весточку от г-жи Петицкой.
Радость его с полною ясностью я описать даже не могу, а скажу только, что
Миклаков на
ей с объяснением в любви записку, как он у нее был потом, и она сказала ему,
что уезжает в Петербург к отцу и матери.
- Но разве вы в самом деле уезжаете? - воскликнула г-жа Петицкая, тоже
испугавшись. Она сама очень многое теряла в княгине, не говоря уже о дружбе
ее, даже в материальном отношении: та беспрестанно делала ей подарки, давала
часто денег взаймы.
- Да, то есть я хотела уехать, - отвечала княгиня сконфуженным голосом.
- Зачем?.. Для чего?..
- Для того... Что же мне остается делать?
- Как что?.. Я не понимаю вашего вопроса.
- Не отвечать же мне на его чувство, - пояснила, наконец, княгиня,
краснея в лице.
- Стало быть, он вам не нравится!
- Тут дело не в том, нравится ли он мне или нет; но мне никто не должен
нравиться.
- Это почему? - спросила г-жа Петицкая с удивлением.
- Потому что я - замужняя женщина.
- Нет, вы не замужняя женщина, вы - разводка, даже больше того: вы -
вдова, потому что муж ваш для вас невозвратим; и что бы вы теперь ни делали,
вас извинят не только что люди, но и бог!
- Да я-то себя не извиню, - отвечала княгиня.
Г-жа Петицкая пожала при этом плечами.
- Тут дело не во мне, - продолжала княгиня, - если бы одной меня
касалось, я бы сумела совладеть со всяким моим чувством; но тут другой
человек замешан! Он, говорят, с ума сходит и умрет.
- Очень не мудрено... Это не барон, который поухаживал, его прогнали,
он и утешился сейчас: Миклаков - человек с чувством, с душой.
Г-жа Петицкая готова была бог знает как хвалить Миклакова, чтобы только
полюбила его княгиня и не уехала в Петербург.
- А теперь я и поправить решительно не знаю как, - присовокупила та.
- Ах, боже мой, как трудно, скажите, пожалуйста! - воскликнула
Петицкая. - Напишите ему, что отвечаете на его чувство - вот и все!
- Ни за что!.. Никогда!.. - воскликнула княгиня почти с ужасом. - Если
бы как-нибудь при свидании успокоить и утешить его каким-нибудь словом, - я
готова.
- Ну, утешьте его при свидании.
- Но где ж я его увижу?
- У вас... Пошлите к нему, чтобы он пришел к вам.
- Не могу я послать к нему, потому что это значило бы прямо -
признаться ему в любви.
Петицкая только усмехнулась при этом и опять пожала плечами: княгиня
начала становиться для нее совершенно непонятною.
- Ну, хотите, я к нему напишу, чтобы он пришел ко мне?
- Что ж из того, что он к вам придет?
- То, что и вы ко мне приезжайте: у меня и увидитесь, - больше ничего!
Княгиня некоторое время думала.
- Пожалуй... Хорошо!.. - ответила, наконец, она.
* * *
Г-жа Петицкая после этого сейчас же побежала домой и написала Миклакову
записку на французском языке, в которой приглашала его прийти к ней,
поясняя, что у нее будет "une personne, qui desire lui dire quelques paroles
consolatrices"*, и что настанет даже время, "il sera completement
heureux"**. В конце же записки было прибавлено: "У меня также будет и
княгиня Григорова". К счастью Миклакова, он после посещения князя удержался
и не пил целый вечер, на другой день поутру отправился даже на службу, по
возвращению с которой он и получил благодатную весточку от г-жи Петицкой.
Радость его с полною ясностью я описать даже не могу, а скажу только, что
Миклаков на