своей гостиной и был в очень
дурном расположении духа. У него не выходила из головы сцена, происходившая
между Савельем и Анной Павловной и пересказанная ему Иваном Александрычем.
"Как она любит его!", - думал он и невольно оглянулся на свое прошедшее; ему
сделалось горько и как-то совестно за самого себя. Любила ли его хоть раз
женщина таким образом! Все было наемное, купленное. Вот теперь он старый
холостяк, ему около шестидесяти лет; он, может быть, скоро умрет... Умрет!..
Как это страшно! Да, он чувствует, что силы его час от часу слабеют, и что
же он делает? Интригует с одной женщиной и хочет соблазнить другую. На этих
печальных мыслях доложили ему о приезде Клеопатры Николаевны.
Граф сделал гримасу, и, когда вдова вошла и подала ему по обыкновению
руку, он едва привстал с места.
Клеопатра Николаевна села.
- Извините меня, граф, - начала она, - что я не могла себе отказать в
желании видеть вас, хоть вам это и неприятно.
- Напротив, я всегда радуюсь вашему посещению, - возразил Сапега.
- Вы не хотели, однако, исполнить моей просьбы я приехать ко мне, вы
даже не хотели отвечать мне, бог с вами! - проговорила вдова.
- Я не имел времени, - ответил граф, и оба они замолчали на некоторое
время.
- Опасения мои, кажется, сбываются, - начала Клеопатра Николаевна.
- Какие опасения? - спросил Сапега.
- В вашем доме, - продолжала Клеопатра Николаевна, как бы отвечая на
вопрос, - живет женщина, которую вы любите и для которой забудете многое.
- Не обижайте этой женщины, - перебил ее строго граф, - она дочь моего
старого друга и полумертвая живет в моем доме. В любовницы выбирают
здоровых.
Клеопатра Николаевна вспыхнула, она поняла намек графа.
- Простите мою ревность, - начала она, скрывая досаду, - но что же
делать, вы мне дороги.
- И вы мне дороги, - сказал двусмысленно граф.
Клеопатра Николаевна поняла тоже и этот каламбур. Она ясно видела, что
граф хочет от нее отделаться, и решилась на последнее средство -
притвориться страстно влюбленною и поразить старика драматическими
эффектами.
- Теперь я понимаю, граф, - сказала она, - я забыта... презрена... вы
смеетесь надо мной!.. За что же вы погубили меня, за что же вы отняли у меня
спокойную совесть? Зачем же вы старались внушить к себе доверие, любовь,
которая довела меня до забвения самой себя, своего долга, заставила забыть
меня, что я мать.
- Отчего вы не адресовались с подобными вопросами к Мановскому? -
спросил насмешливо граф. Это превышало всякое терпение. Клеопатра Николаевна
сначала думала упасть в обморок, но ей хотелось еще поговорить, оправдаться
и снова возбудить любовь в старике.
- Это клевета, граф, обидная, безбожная клевета, - отвечала она, - я
Мановского всегда ненавидела, вы сами это знаете.
- Тем хуже для вас, - возразил Сапега.
- Граф! Я вижу, вы хотите обижать меня, но это ужасно! Если вы
разлюбили меня, то скажите лучше прямо.
- А вы меня любили? - спросил немилосердно Сапега.
- И вы, граф, имеете духу меня об этом спрашивать, когда я принесла вам
в жертву свою совесть, утратила свое имя. Со временем меня будет проклинать
за вас дочь моя.
- Что ж вам, собственно, от меня угодно? - спросил Сапега.
- Я хочу вашей любви, граф, - продолжала Клеопатра Николаевна, - хочу,
чтоб вы позволили любить вас, видеть вас иног
дурном расположении духа. У него не выходила из головы сцена, происходившая
между Савельем и Анной Павловной и пересказанная ему Иваном Александрычем.
"Как она любит его!", - думал он и невольно оглянулся на свое прошедшее; ему
сделалось горько и как-то совестно за самого себя. Любила ли его хоть раз
женщина таким образом! Все было наемное, купленное. Вот теперь он старый
холостяк, ему около шестидесяти лет; он, может быть, скоро умрет... Умрет!..
Как это страшно! Да, он чувствует, что силы его час от часу слабеют, и что
же он делает? Интригует с одной женщиной и хочет соблазнить другую. На этих
печальных мыслях доложили ему о приезде Клеопатры Николаевны.
Граф сделал гримасу, и, когда вдова вошла и подала ему по обыкновению
руку, он едва привстал с места.
Клеопатра Николаевна села.
- Извините меня, граф, - начала она, - что я не могла себе отказать в
желании видеть вас, хоть вам это и неприятно.
- Напротив, я всегда радуюсь вашему посещению, - возразил Сапега.
- Вы не хотели, однако, исполнить моей просьбы я приехать ко мне, вы
даже не хотели отвечать мне, бог с вами! - проговорила вдова.
- Я не имел времени, - ответил граф, и оба они замолчали на некоторое
время.
- Опасения мои, кажется, сбываются, - начала Клеопатра Николаевна.
- Какие опасения? - спросил Сапега.
- В вашем доме, - продолжала Клеопатра Николаевна, как бы отвечая на
вопрос, - живет женщина, которую вы любите и для которой забудете многое.
- Не обижайте этой женщины, - перебил ее строго граф, - она дочь моего
старого друга и полумертвая живет в моем доме. В любовницы выбирают
здоровых.
Клеопатра Николаевна вспыхнула, она поняла намек графа.
- Простите мою ревность, - начала она, скрывая досаду, - но что же
делать, вы мне дороги.
- И вы мне дороги, - сказал двусмысленно граф.
Клеопатра Николаевна поняла тоже и этот каламбур. Она ясно видела, что
граф хочет от нее отделаться, и решилась на последнее средство -
притвориться страстно влюбленною и поразить старика драматическими
эффектами.
- Теперь я понимаю, граф, - сказала она, - я забыта... презрена... вы
смеетесь надо мной!.. За что же вы погубили меня, за что же вы отняли у меня
спокойную совесть? Зачем же вы старались внушить к себе доверие, любовь,
которая довела меня до забвения самой себя, своего долга, заставила забыть
меня, что я мать.
- Отчего вы не адресовались с подобными вопросами к Мановскому? -
спросил насмешливо граф. Это превышало всякое терпение. Клеопатра Николаевна
сначала думала упасть в обморок, но ей хотелось еще поговорить, оправдаться
и снова возбудить любовь в старике.
- Это клевета, граф, обидная, безбожная клевета, - отвечала она, - я
Мановского всегда ненавидела, вы сами это знаете.
- Тем хуже для вас, - возразил Сапега.
- Граф! Я вижу, вы хотите обижать меня, но это ужасно! Если вы
разлюбили меня, то скажите лучше прямо.
- А вы меня любили? - спросил немилосердно Сапега.
- И вы, граф, имеете духу меня об этом спрашивать, когда я принесла вам
в жертву свою совесть, утратила свое имя. Со временем меня будет проклинать
за вас дочь моя.
- Что ж вам, собственно, от меня угодно? - спросил Сапега.
- Я хочу вашей любви, граф, - продолжала Клеопатра Николаевна, - хочу,
чтоб вы позволили любить вас, видеть вас иног