хорошо, ваше сиятельство, - отвечал Савелий.
- Мы так и распорядимся... Вы сегодня не будете дежурить, - сказал
Сапега горничной. - Впрочем, не нужно ли чего-нибудь сделать? - спросил он
медика.
- Теперь ни к чему нельзя приступить, надобно ожидать от природы, я
должен остаться до завтрашнего дня, - отвечал медик.
- Благодарю; стало быть, мы можем уйти. До свиданья.
Хозяин, медик и горничная вышли из комнаты.
Савелий, оставшись один в спальне, сейчас пересел ближе к больной.
Глаза его, полные слез, с любовью остановились на бледном лице страдалицы,
которой, казалось, становилось лучше, потому что она свободнее дышала, на
лбу у нее показалась каплями испарина - этот благодетельный признак в
тифозном состоянии. Прошло несколько минут. Савелий все еще смотрел на нее и
потом, как бы не могши удержать себя, осторожно взял ее худую руку и тихо
поцеловал. При этом поступке лицо молодого человека вспыхнуло, как
обыкновенно это бывает у людей, почувствовавших тайный стыд. Он проворно
опустил руку, встал с своего места и пересел на отдаленное кресло.
Предсказание врача сбылось, больная часа через два пришла в себя; она
открыла глаза, но, видно, зрение ее было слабо и она не в состоянии была
вдруг осмотреть всей комнаты. Савелий подошел.
- Это вы? - сказала она слабым голосом.
- Я, Анна Павловна, слава богу, вам лучше, - отвечал Савелий.
- Погодите, - начала больная, осматриваясь и водя рукой по лбу, как бы
припоминая что-то, и глаза ее заблистали радостью. - Где мы? Верно, в
Москве, у Валера, - сказала она с живостью. - Мы приехали к нему, где же он?
Бога ради, скажите, где он?
- Мы не у Валерьяна Александрыча, а только скоро к нему поедем.
- Так не у него! Господи, я его не увижу! Где же мы?
- Мы у графа, Анна Павловна.
- У графа! - вскрикнула она. - Зачем же мы у графа? Поедемте, бога
ради, поедемте поскорее, я не хочу здесь оставаться.
- Вам здесь покойнее, Анна Павловна, - сказал Савелий. - Граф нарочно
перевез вас; он очень заботится, пригласил медика, и вот вам уж лучше.
- Уедемте, бога ради, уедемте, - просила она, - мне здесь нехорошо.
- Если мы поедем в Коровино, вам опять будет хуже, вам нельзя будет
ехать к Валерьяну Александрычу, а уж он, я думаю, скоро напишет.
- Мне будет и там лучше, я буду беречь себя, я буду лечиться там.
- Вам нельзя будет лечиться, у вас нет денег; это я виноват, Анна
Павловна; мне оставил Валерьян Александрыч двести рублей, а я их потерял.
- Вам Валер оставил двести рублей? Какой он добрый!.. Мы напишем ему,
он еще пришлет нам, только уедемте отсюда.
- Куда же мы будем писать, Анна Павловна? Мы не знаем еще, где Валерьян
Александрыч. Поживите здесь покуда.
- Здесь? Ах нет, я не могу, не верьте графу, я боюсь его.
- Но чего же вам опасаться, Анна Павловна? Я при вас неотлучно буду.
- Нет, уедемте, бога ради, уедемте, мне сердце говорит. Вы не знаете
графа, он дурной человек, он погубит меня.
- Анна Павловна, вспомните, что вы будете здесь жить для Валерьяна
Александрыча, чтобы поскорее выздороветь и ехать к нему... Что если он
напишет и станет ждать вас, а вы не сможете ехать?
- Ах, как мне тяжело! - сказала бедная женщина и закрыла лицо руками.
- Мы останемся здесь недолго... Бог даст, Валерьян Александрыч напишет,
мы и поедем. До тех пор я
- Мы так и распорядимся... Вы сегодня не будете дежурить, - сказал
Сапега горничной. - Впрочем, не нужно ли чего-нибудь сделать? - спросил он
медика.
- Теперь ни к чему нельзя приступить, надобно ожидать от природы, я
должен остаться до завтрашнего дня, - отвечал медик.
- Благодарю; стало быть, мы можем уйти. До свиданья.
Хозяин, медик и горничная вышли из комнаты.
Савелий, оставшись один в спальне, сейчас пересел ближе к больной.
Глаза его, полные слез, с любовью остановились на бледном лице страдалицы,
которой, казалось, становилось лучше, потому что она свободнее дышала, на
лбу у нее показалась каплями испарина - этот благодетельный признак в
тифозном состоянии. Прошло несколько минут. Савелий все еще смотрел на нее и
потом, как бы не могши удержать себя, осторожно взял ее худую руку и тихо
поцеловал. При этом поступке лицо молодого человека вспыхнуло, как
обыкновенно это бывает у людей, почувствовавших тайный стыд. Он проворно
опустил руку, встал с своего места и пересел на отдаленное кресло.
Предсказание врача сбылось, больная часа через два пришла в себя; она
открыла глаза, но, видно, зрение ее было слабо и она не в состоянии была
вдруг осмотреть всей комнаты. Савелий подошел.
- Это вы? - сказала она слабым голосом.
- Я, Анна Павловна, слава богу, вам лучше, - отвечал Савелий.
- Погодите, - начала больная, осматриваясь и водя рукой по лбу, как бы
припоминая что-то, и глаза ее заблистали радостью. - Где мы? Верно, в
Москве, у Валера, - сказала она с живостью. - Мы приехали к нему, где же он?
Бога ради, скажите, где он?
- Мы не у Валерьяна Александрыча, а только скоро к нему поедем.
- Так не у него! Господи, я его не увижу! Где же мы?
- Мы у графа, Анна Павловна.
- У графа! - вскрикнула она. - Зачем же мы у графа? Поедемте, бога
ради, поедемте поскорее, я не хочу здесь оставаться.
- Вам здесь покойнее, Анна Павловна, - сказал Савелий. - Граф нарочно
перевез вас; он очень заботится, пригласил медика, и вот вам уж лучше.
- Уедемте, бога ради, уедемте, - просила она, - мне здесь нехорошо.
- Если мы поедем в Коровино, вам опять будет хуже, вам нельзя будет
ехать к Валерьяну Александрычу, а уж он, я думаю, скоро напишет.
- Мне будет и там лучше, я буду беречь себя, я буду лечиться там.
- Вам нельзя будет лечиться, у вас нет денег; это я виноват, Анна
Павловна; мне оставил Валерьян Александрыч двести рублей, а я их потерял.
- Вам Валер оставил двести рублей? Какой он добрый!.. Мы напишем ему,
он еще пришлет нам, только уедемте отсюда.
- Куда же мы будем писать, Анна Павловна? Мы не знаем еще, где Валерьян
Александрыч. Поживите здесь покуда.
- Здесь? Ах нет, я не могу, не верьте графу, я боюсь его.
- Но чего же вам опасаться, Анна Павловна? Я при вас неотлучно буду.
- Нет, уедемте, бога ради, уедемте, мне сердце говорит. Вы не знаете
графа, он дурной человек, он погубит меня.
- Анна Павловна, вспомните, что вы будете здесь жить для Валерьяна
Александрыча, чтобы поскорее выздороветь и ехать к нему... Что если он
напишет и станет ждать вас, а вы не сможете ехать?
- Ах, как мне тяжело! - сказала бедная женщина и закрыла лицо руками.
- Мы останемся здесь недолго... Бог даст, Валерьян Александрыч напишет,
мы и поедем. До тех пор я