- На шкаф влезть, ваше сиятельство? Нет, бог с ними. Нельзя ли
как-нибудь в щелочку?
- Не нарочно же для тебя делать щели.
- Ну так и не надо, ваше сиятельство, я не хочу.
- Ты-то не хочешь, да я хочу. Мне надобно знать, что будет говорить
больная, когда придет в себя. Сослужи мне эту службу.
- Помилуйте, ваше сиятельство, если вам угодно, так я сейчас же... Я
ведь думал, что вы говорите это так, для меня-с.
- Именно сейчас же, только вот в чем дело: тебе, может быть, придется
просидеть целую ночь да и завтрашний день.
- Это ничего, ваше сиятельство, лишь бы вам было угодно.
- Ну, значит, спасибо, только слушай: ты как можно внимательнее должен
смотреть, что будут они делать и что говорить. Я нарочно оставил их вдвоем.
- С кем же вдвоем, ваше сиятельство?
- Да я тебе говорил, с этим Молотовым.
- Понимаю-с, понимаю-с теперь, а то никак еще в ум-то хорошенько не мог
сразу взять, - подхватил Иван Александрыч.
- Тебе нечего тут в ум и брать, - перебил его граф, - твое дело будет
только подслушать и подсмотреть все, что будет делаться в комнате, и мне все
передать, хотя бы стали бранить меня. Понимаешь?
- Понимаю, ваше сиятельство.
- Ну так пойдем... я тебя запру в библиотеке.
- Только ночью-то, ваше сиятельство, больно темно там будет.
- Да что ты, чертей, что ли, боишься?
- Маленького нянька напугала, вот теперь, если комната чуть-чуть
побольше да темно, так уж ужасно боюсь.
- Полно вздор молоть, пойдем.
Граф и племянник вошли в библиотеку. Начинало уже смеркаться. Невольно
пробежала холодная дрожь по всем членам Ивана Александрыча, когда они
очутились в огромной и пустой библиотеке, в которой чутко отдались их шаги;
но надобно было еще влезть на шкаф. Здесь оказалось немаловажное
препятствие: малорослый Иван Александрыч никак не мог исполнить этого без
помощи другого.
- Дай я тебя подсажу, - сказал граф.
- Вы, ваше сиятельство?.. Как это можно вам беспокоиться! Позвольте уж,
я лучше сбегаю за стулом.
- Давай сюда ногу.
- Не могу, ваше сиятельство, грязна очень, я, признаться сказать,
приехал без калош.
- Говорят тебе давай, несносный человек.
Иван Александрыч вынул из кармана носовой платок, обернул им свой сапог
и в таком только виде осмелился поставить свою ногу на руку графа, которую
тот протянул. Сапега с небольшим усилием поднял его и посадил на шкаф. Иван
Александрыч в этом положении стал очень походить на мартышку.
- Ну, прощай, смотри хорошенько, я побываю у тебя, - сказал граф,
вышедши, и запер дверь.
Ивану Александрычу сделалось очень страшно, и он решился все внимание
обратить на соседнюю комнату, в которой уже показался огонь.
Сапега вошел в комнату больной.
- Вы здесь? - сказал он, подходя к Савелью и садясь на ближний диван.
- Я попрошу позволения провести здесь всю ночь.
Сапега хотел что-то отвечать, но приехавший медик прервал их разговор.
Он объявил, что Анна Павловна в горячке, но кризис болезни уже совершился.
- Когда она придет в себя? - спросил заботливо граф.
- Я полагаю, сегодняшнюю ночь или поутру.
- Сегодняшнюю ночь, - повторил граф. - Послушайте, - прибавил он,
обращаясь к Савелью, - мне кажется, вам лучше одному остаться у больной,
чтобы вид незнакомых лиц, когда она придет в себя, не испугал ее.
- Это очень
как-нибудь в щелочку?
- Не нарочно же для тебя делать щели.
- Ну так и не надо, ваше сиятельство, я не хочу.
- Ты-то не хочешь, да я хочу. Мне надобно знать, что будет говорить
больная, когда придет в себя. Сослужи мне эту службу.
- Помилуйте, ваше сиятельство, если вам угодно, так я сейчас же... Я
ведь думал, что вы говорите это так, для меня-с.
- Именно сейчас же, только вот в чем дело: тебе, может быть, придется
просидеть целую ночь да и завтрашний день.
- Это ничего, ваше сиятельство, лишь бы вам было угодно.
- Ну, значит, спасибо, только слушай: ты как можно внимательнее должен
смотреть, что будут они делать и что говорить. Я нарочно оставил их вдвоем.
- С кем же вдвоем, ваше сиятельство?
- Да я тебе говорил, с этим Молотовым.
- Понимаю-с, понимаю-с теперь, а то никак еще в ум-то хорошенько не мог
сразу взять, - подхватил Иван Александрыч.
- Тебе нечего тут в ум и брать, - перебил его граф, - твое дело будет
только подслушать и подсмотреть все, что будет делаться в комнате, и мне все
передать, хотя бы стали бранить меня. Понимаешь?
- Понимаю, ваше сиятельство.
- Ну так пойдем... я тебя запру в библиотеке.
- Только ночью-то, ваше сиятельство, больно темно там будет.
- Да что ты, чертей, что ли, боишься?
- Маленького нянька напугала, вот теперь, если комната чуть-чуть
побольше да темно, так уж ужасно боюсь.
- Полно вздор молоть, пойдем.
Граф и племянник вошли в библиотеку. Начинало уже смеркаться. Невольно
пробежала холодная дрожь по всем членам Ивана Александрыча, когда они
очутились в огромной и пустой библиотеке, в которой чутко отдались их шаги;
но надобно было еще влезть на шкаф. Здесь оказалось немаловажное
препятствие: малорослый Иван Александрыч никак не мог исполнить этого без
помощи другого.
- Дай я тебя подсажу, - сказал граф.
- Вы, ваше сиятельство?.. Как это можно вам беспокоиться! Позвольте уж,
я лучше сбегаю за стулом.
- Давай сюда ногу.
- Не могу, ваше сиятельство, грязна очень, я, признаться сказать,
приехал без калош.
- Говорят тебе давай, несносный человек.
Иван Александрыч вынул из кармана носовой платок, обернул им свой сапог
и в таком только виде осмелился поставить свою ногу на руку графа, которую
тот протянул. Сапега с небольшим усилием поднял его и посадил на шкаф. Иван
Александрыч в этом положении стал очень походить на мартышку.
- Ну, прощай, смотри хорошенько, я побываю у тебя, - сказал граф,
вышедши, и запер дверь.
Ивану Александрычу сделалось очень страшно, и он решился все внимание
обратить на соседнюю комнату, в которой уже показался огонь.
Сапега вошел в комнату больной.
- Вы здесь? - сказал он, подходя к Савелью и садясь на ближний диван.
- Я попрошу позволения провести здесь всю ночь.
Сапега хотел что-то отвечать, но приехавший медик прервал их разговор.
Он объявил, что Анна Павловна в горячке, но кризис болезни уже совершился.
- Когда она придет в себя? - спросил заботливо граф.
- Я полагаю, сегодняшнюю ночь или поутру.
- Сегодняшнюю ночь, - повторил граф. - Послушайте, - прибавил он,
обращаясь к Савелью, - мне кажется, вам лучше одному остаться у больной,
чтобы вид незнакомых лиц, когда она придет в себя, не испугал ее.
- Это очень