вскричал Эльчанинов.
- Хорошо, - продолжала Мановская, - любите меня!.. Я сама вас давно
люблю! Но теперь прощайте: отпустите меня, я не могу дольше оставаться.
Эльчанинов обезумел от восторга.
- Человек ты или ангел! - вскричал он, обхватив за талию Анну Павловну
и целуя ее в лицо. - Я тебя не пущу, ты моя, хоть бы целый мир тебя отнимал
у меня.
- Пустите меня! Я слаба, пощадите меня!
- Но когда я увижу тебя еще? Я с ума сойду, если это будет долго!
- Хорошо, я буду здесь.
- Но когда же?
- В воскресенье.
Раздавшийся в это время невдалеке голос заставил их оглянуться. К ним
подходил Иван Александрыч. Эльчанинов, как можно было судить по его
движению, хотел бежать, но уж было поздно.
- Наконец-то я вас нашел, Анна Павловна, - начал Иван Александрыч. -
Бегал-бегал, обегал все поле, - дело очень важное. Приезжаю, спрашиваю:
"Дома господа?" - "Одна, говорят, только барыня, да и та в поле". - "В
каком?" - "В оржаном". - Валяй в оржаное. Наше вам почтение, Валерьян
Александрыч! Вы как здесь?
- Так же, как и вы, - отвечал Эльчанинов, - приехал, - говорят, Анна
Павловна в поле, я и пошел в поле.
- Вот как-с, а я ведь думал, что вы "незнакомы с Михайлом Егорычем.
Матушка Анна Павловна, первей всего: я ведь к вам с важным поручением. Где
супруг-то?
- Он уехал в город, - отвечала Анна Павловна, едва приходя в себя.
- Пошлите за ним, бога ради, нарочного. Завтра вам надобно быть дома
обоим. Его сиятельство приедет к вам. Он говорит, что знает вас, и ужасно
как хвалит.
- Мы будем дома, - отвечала Анна Павловна. - Пойдемте! Доведите меня,
Иван Александрыч.
- А мне позвольте проститься, - сказал Эльчанинов, - я пройду прямо.
- Прощайте.
Эльчанинов ушел в лес; Иван Александрыч подал руку Анне Павловне, и они
пошли.
- Отчего это Валерьян Александрыч не пошел в усадьбу? - спросил будто с
простодушным любопытством Иван Александрыч.
- Верно, не хочет.
- А отчего ж он не хочет?
- Он незнаком с мужем; я его прежде знала.
- Прекрасный он молодой человек, умный, образованный, - заметил Иван
Александрыч.
Анна Павловна ничего не отвечала, и они молча вошли в усадьбу.
Стало уже смеркаться, когда Иван Александрыч выехал на своих беговых
дрожках из Могилок.
- Какова соколена! - начал он рассуждать вслух. - Тихая ведь, кажется,
такая; поди ты, узнай бабу. А молодец-то... ловкой малый! Рассказывать или
нет? Подожду пока! Кажется, его сиятельство тут того... Слабый старик по
этой части.
На этих словах он почувствовал, что его кто-то схватил за воротник
шинели. Иван Александрыч обернулся. Это был верхом Эльчанинов.
- Ба! Вы все еще едете, - сказал он, - не тяните, пожалуйста, шинели:
сукно тонкое, как раз лопнет.
- Остановите вашу лошадь, мне нужно с вами поговорить, - сказал мрачно
Эльчанинов.
Иван Александрыч повиновался.
- Вы никому не должны говорить, что сегодня видели меня в Могилках, -
продолжал Эльчанинов, колотя рукой по седлу, - в противном случае я вас
убью.
- Да мне-то что за дело? - возразил Иван Александрыч. - Сам бывал в
таких переделках.
- Нет, вы должны поклясться.
- Ей-богу, не скажу! Я не из таких: не люблю из избы выносить сору.
- Хорошо, помните же! - проговорил Эльчанинов и, поворотивши свою
лошадь, поскакал в галоп.
- Хорошо, - продолжала Мановская, - любите меня!.. Я сама вас давно
люблю! Но теперь прощайте: отпустите меня, я не могу дольше оставаться.
Эльчанинов обезумел от восторга.
- Человек ты или ангел! - вскричал он, обхватив за талию Анну Павловну
и целуя ее в лицо. - Я тебя не пущу, ты моя, хоть бы целый мир тебя отнимал
у меня.
- Пустите меня! Я слаба, пощадите меня!
- Но когда я увижу тебя еще? Я с ума сойду, если это будет долго!
- Хорошо, я буду здесь.
- Но когда же?
- В воскресенье.
Раздавшийся в это время невдалеке голос заставил их оглянуться. К ним
подходил Иван Александрыч. Эльчанинов, как можно было судить по его
движению, хотел бежать, но уж было поздно.
- Наконец-то я вас нашел, Анна Павловна, - начал Иван Александрыч. -
Бегал-бегал, обегал все поле, - дело очень важное. Приезжаю, спрашиваю:
"Дома господа?" - "Одна, говорят, только барыня, да и та в поле". - "В
каком?" - "В оржаном". - Валяй в оржаное. Наше вам почтение, Валерьян
Александрыч! Вы как здесь?
- Так же, как и вы, - отвечал Эльчанинов, - приехал, - говорят, Анна
Павловна в поле, я и пошел в поле.
- Вот как-с, а я ведь думал, что вы "незнакомы с Михайлом Егорычем.
Матушка Анна Павловна, первей всего: я ведь к вам с важным поручением. Где
супруг-то?
- Он уехал в город, - отвечала Анна Павловна, едва приходя в себя.
- Пошлите за ним, бога ради, нарочного. Завтра вам надобно быть дома
обоим. Его сиятельство приедет к вам. Он говорит, что знает вас, и ужасно
как хвалит.
- Мы будем дома, - отвечала Анна Павловна. - Пойдемте! Доведите меня,
Иван Александрыч.
- А мне позвольте проститься, - сказал Эльчанинов, - я пройду прямо.
- Прощайте.
Эльчанинов ушел в лес; Иван Александрыч подал руку Анне Павловне, и они
пошли.
- Отчего это Валерьян Александрыч не пошел в усадьбу? - спросил будто с
простодушным любопытством Иван Александрыч.
- Верно, не хочет.
- А отчего ж он не хочет?
- Он незнаком с мужем; я его прежде знала.
- Прекрасный он молодой человек, умный, образованный, - заметил Иван
Александрыч.
Анна Павловна ничего не отвечала, и они молча вошли в усадьбу.
Стало уже смеркаться, когда Иван Александрыч выехал на своих беговых
дрожках из Могилок.
- Какова соколена! - начал он рассуждать вслух. - Тихая ведь, кажется,
такая; поди ты, узнай бабу. А молодец-то... ловкой малый! Рассказывать или
нет? Подожду пока! Кажется, его сиятельство тут того... Слабый старик по
этой части.
На этих словах он почувствовал, что его кто-то схватил за воротник
шинели. Иван Александрыч обернулся. Это был верхом Эльчанинов.
- Ба! Вы все еще едете, - сказал он, - не тяните, пожалуйста, шинели:
сукно тонкое, как раз лопнет.
- Остановите вашу лошадь, мне нужно с вами поговорить, - сказал мрачно
Эльчанинов.
Иван Александрыч повиновался.
- Вы никому не должны говорить, что сегодня видели меня в Могилках, -
продолжал Эльчанинов, колотя рукой по седлу, - в противном случае я вас
убью.
- Да мне-то что за дело? - возразил Иван Александрыч. - Сам бывал в
таких переделках.
- Нет, вы должны поклясться.
- Ей-богу, не скажу! Я не из таких: не люблю из избы выносить сору.
- Хорошо, помните же! - проговорил Эльчанинов и, поворотивши свою
лошадь, поскакал в галоп.