гического правдоподобия. Проявление творческой мысли и разумного
миросозерцания не понято и искажено; где у Гейне ирония, там в переводе
наивное оригинальничанье, которое само не понимает своего значения; где у
Гейне истинное сдержанное чувство, там в переводе искаженное и водянистое
подражание непонятому оригиналу.
ПРИМЕЧАНИЯ
"Сборник стихотворений иностранных поэтов"
"Поэты всех времен и народов"
Обе рецензии впервые были опубликованы в журнале "Русское слово"
(первая - 1860, кн. 12; вторая - 1862, кн. 5). В первое прижизненное издание
сочинений не включались. Позднее перепечатывались в шеститомном издании Ф.
Павленкова под общим заглавием: "Вольные русские переводчики". Здесь обе
рецензии воспроизводятся по тексту журнала; ввиду тесной их тематической
связи мы помещаем здесь первую рецензию непосредственно перед рецензией 1862
г.
В рукописном отделе Государственной публичной библиотеки им. M. E.
Салтыкова-Щедрина в Ленинграде хранится беловой автограф первой рецензии
(архив "Русского слова"). В рукописи имеются отдельные места, не вошедшие в
печатный текст. {Автограф исследован Л. Э. Варустиным; им же произведено для
данного издания сличение печатного текста с рукописью.}
После слов: "У Берга ничего этого не видно" и перед новым предложением:
"Из Андерсена можно было выбрать" (см. данн. изд., стр. 340) в автографе
следовал разбор переводов стихотворения Андерсена, сделанных Бергом и
Шамиссо: "(У Берга ничего этого не видно:) ледяные цветы заменены фиалками,
морозный яркий день цветущею обстановкою весны, пестрый сад придуман
самостоятельно. Далее, зачем мальчик, стоящий перед окном, назван
счастливым? Зачем он манит цветочки-глазки в сад и откуда взялись голоски
кругом? Переводчик умел при передаче совершенно изменить колорит; у него
мальчик зовет девушку на свидание, и девушке желательно пойти к нему; у
Шамиссо, которому мы позволим себе больше верить, нежели г. Бергу,
изображена та минута, когда красота женщины только что начинает действовать
на эстетическое чувство юноши. Даже в неизмененном виде стихотворение
Андерсена не заслуживает особенного внимания; переводить его не стоило бы в
сборнике, имеющем целью познакомить русских читателей с физиономией лучших
иностранных поэтов, но по крайней мере оно не компрометирует автора; в нем
виден ум, игривость и свежесть, что же касается до переделки г. Берга, то
некоторые строки ее целиком годятся на конфектный билетик, а все вместе
выходит до невозможности бедно и сладко".
Несколько ниже (см. стр. 340), после слов: "Если бы совершенно откинуть
переводы из датских поэтов, от этого нисколько не потерял бы сборник", перед
новым абзацем, посвященным разбору переводов из Шамиссо, в рукописи дается
разбор переводов с итальянского:
"Переводы из итальянских поэтов сделаны с большим выбором и исполнены
лучше, хотя порою встречаются уродливые и смешные погрешности. Например: "А
вкруг _печаль рычит_, струятся слезы, кровь" (стр. 139). В отрывке из
трагедии "Arnoldo da Brescia" г. Костомаров принимает Рим за женщину и,
следуя своему оригиналу, называет вечный город блудницею, говорит ему: "ты
опьянела от крови жертв своих", "ты попрала белую одежду"; оно и в
итальянском выходит напыщенно, но там по крайней мере _Roma_ женского рода.
Нельзя же при переводе не обраща
миросозерцания не понято и искажено; где у Гейне ирония, там в переводе
наивное оригинальничанье, которое само не понимает своего значения; где у
Гейне истинное сдержанное чувство, там в переводе искаженное и водянистое
подражание непонятому оригиналу.
ПРИМЕЧАНИЯ
"Сборник стихотворений иностранных поэтов"
"Поэты всех времен и народов"
Обе рецензии впервые были опубликованы в журнале "Русское слово"
(первая - 1860, кн. 12; вторая - 1862, кн. 5). В первое прижизненное издание
сочинений не включались. Позднее перепечатывались в шеститомном издании Ф.
Павленкова под общим заглавием: "Вольные русские переводчики". Здесь обе
рецензии воспроизводятся по тексту журнала; ввиду тесной их тематической
связи мы помещаем здесь первую рецензию непосредственно перед рецензией 1862
г.
В рукописном отделе Государственной публичной библиотеки им. M. E.
Салтыкова-Щедрина в Ленинграде хранится беловой автограф первой рецензии
(архив "Русского слова"). В рукописи имеются отдельные места, не вошедшие в
печатный текст. {Автограф исследован Л. Э. Варустиным; им же произведено для
данного издания сличение печатного текста с рукописью.}
После слов: "У Берга ничего этого не видно" и перед новым предложением:
"Из Андерсена можно было выбрать" (см. данн. изд., стр. 340) в автографе
следовал разбор переводов стихотворения Андерсена, сделанных Бергом и
Шамиссо: "(У Берга ничего этого не видно:) ледяные цветы заменены фиалками,
морозный яркий день цветущею обстановкою весны, пестрый сад придуман
самостоятельно. Далее, зачем мальчик, стоящий перед окном, назван
счастливым? Зачем он манит цветочки-глазки в сад и откуда взялись голоски
кругом? Переводчик умел при передаче совершенно изменить колорит; у него
мальчик зовет девушку на свидание, и девушке желательно пойти к нему; у
Шамиссо, которому мы позволим себе больше верить, нежели г. Бергу,
изображена та минута, когда красота женщины только что начинает действовать
на эстетическое чувство юноши. Даже в неизмененном виде стихотворение
Андерсена не заслуживает особенного внимания; переводить его не стоило бы в
сборнике, имеющем целью познакомить русских читателей с физиономией лучших
иностранных поэтов, но по крайней мере оно не компрометирует автора; в нем
виден ум, игривость и свежесть, что же касается до переделки г. Берга, то
некоторые строки ее целиком годятся на конфектный билетик, а все вместе
выходит до невозможности бедно и сладко".
Несколько ниже (см. стр. 340), после слов: "Если бы совершенно откинуть
переводы из датских поэтов, от этого нисколько не потерял бы сборник", перед
новым абзацем, посвященным разбору переводов из Шамиссо, в рукописи дается
разбор переводов с итальянского:
"Переводы из итальянских поэтов сделаны с большим выбором и исполнены
лучше, хотя порою встречаются уродливые и смешные погрешности. Например: "А
вкруг _печаль рычит_, струятся слезы, кровь" (стр. 139). В отрывке из
трагедии "Arnoldo da Brescia" г. Костомаров принимает Рим за женщину и,
следуя своему оригиналу, называет вечный город блудницею, говорит ему: "ты
опьянела от крови жертв своих", "ты попрала белую одежду"; оно и в
итальянском выходит напыщенно, но там по крайней мере _Roma_ женского рода.
Нельзя же при переводе не обраща