иянием обстановки; последние два
термина представляют некоторый смысл, между тем как первые два отличаются
крайнею мистическою неопределенностью. Сваливая вину на силу обстоятельств,
на влияние обстановки, мы снимаем ответственность с известного лица, но тем
прямее и строже относимся к той идее, которая лежит в основе известного
общества, к тем условиям быта, к тем житейским отношениям, от которых
неделимому 3 трудно отрешиться и которые с самой колыбели тяготеют в
известном направлении над его мыслью и деятельностью. Вглядитесь в личности,
действующие в повести Писемского, - вы увидите, что, осуждая их, вы
собственно осуждаете их общество; все они виноваты только в том, что не
настолько сильны, чтобы проложить свою оригинальную дорогу; они идут туда,
куда идут все; им это тяжело, а между тем они не могут и не умеют
протестовать против того, что заставляет их страдать. Вам их жалко, потому
что они страдают, но страдания эти составляют естественные следствия их
собственных глупостей; к этим глупостям их влечет то направление, которое
сообщает им общество. Сочувствовать тому, что нам кажется глупостью, мы не
можем. Нам остается только жалеть о жертвах уродливого порядка вещей и
проклинать существующие уродливости. Тем и замечательна повесть Писемского,
что она рисует нам не исключительные личности, стоящие выше уровня массы, а
дюжинных людей, копошащихся в грязи, замаранных с ног до головы,
задыхающихся в смрадной атмосфере и не умеющих найти выхода на свет. Чтобы
действительно оценить всю грязь нашей вседневной жизни, надо посмотреть на
то, как она действует на слабых людей; только тогда мы в полной мере поймем
ее отравляющее влияние; сильный человек легко выкарабкается из нее; но людей
слабых или неокрепших она душит и мертвит. Читая "Дворянское гнездо"
Тургенева, мы забываем почву, выражающуюся в личностях Паншина, Марьи
Дмитриевны и т. д., и следим за самостоятельным развитием честных личностей
Лизы и Лаврецкого; читая повести Писемского, вы никогда, ни на минуту не
позабудете, где происходит действие; почва постоянно будет напоминать о себе
крепким запахом, русским духом, от которого не знают куда деваться
действующие лица, от которого порой и читателю становится тяжело на душе.
V
Трудно себе представить более яркую и сжатую картину грязной жизни
губернского города, чем та, которую нарисовал Писемский в повести "Тюфяк". И
это не карикатура, даже не сатира. Каждая отдельная фигура так твердо
убеждена в полной правоте своих притязаний, в полной законности своих
действий, что она живет мимо воли автора и что вам кажется, будто иначе она
и не может жить. Это правда; иначе не может она жить; машина заведена в
известном направлении и пойдет себе своим порядком, пока не размотается
пружина, или не изотрутся колеса, или же пока не замеченное, но постепенно
увеличивающееся внутреннее расстройство не остановит разом всего
развихлявшегося механизма. Семейный деспотизм развращает младших членов
семейств и готовит, из них будущих деспотов, которых рука будет тяготеть над
будущими подчиненными личностями так же тяжело, как тяготели над ними самими
руки отцов и матерей. Та молодая девушка, которая сегодня возбуждала ваше
участие, как несчастная жертва, задыхавшаяся от сдержанных рыданий при
помолвке с немилым человеко
термина представляют некоторый смысл, между тем как первые два отличаются
крайнею мистическою неопределенностью. Сваливая вину на силу обстоятельств,
на влияние обстановки, мы снимаем ответственность с известного лица, но тем
прямее и строже относимся к той идее, которая лежит в основе известного
общества, к тем условиям быта, к тем житейским отношениям, от которых
неделимому 3 трудно отрешиться и которые с самой колыбели тяготеют в
известном направлении над его мыслью и деятельностью. Вглядитесь в личности,
действующие в повести Писемского, - вы увидите, что, осуждая их, вы
собственно осуждаете их общество; все они виноваты только в том, что не
настолько сильны, чтобы проложить свою оригинальную дорогу; они идут туда,
куда идут все; им это тяжело, а между тем они не могут и не умеют
протестовать против того, что заставляет их страдать. Вам их жалко, потому
что они страдают, но страдания эти составляют естественные следствия их
собственных глупостей; к этим глупостям их влечет то направление, которое
сообщает им общество. Сочувствовать тому, что нам кажется глупостью, мы не
можем. Нам остается только жалеть о жертвах уродливого порядка вещей и
проклинать существующие уродливости. Тем и замечательна повесть Писемского,
что она рисует нам не исключительные личности, стоящие выше уровня массы, а
дюжинных людей, копошащихся в грязи, замаранных с ног до головы,
задыхающихся в смрадной атмосфере и не умеющих найти выхода на свет. Чтобы
действительно оценить всю грязь нашей вседневной жизни, надо посмотреть на
то, как она действует на слабых людей; только тогда мы в полной мере поймем
ее отравляющее влияние; сильный человек легко выкарабкается из нее; но людей
слабых или неокрепших она душит и мертвит. Читая "Дворянское гнездо"
Тургенева, мы забываем почву, выражающуюся в личностях Паншина, Марьи
Дмитриевны и т. д., и следим за самостоятельным развитием честных личностей
Лизы и Лаврецкого; читая повести Писемского, вы никогда, ни на минуту не
позабудете, где происходит действие; почва постоянно будет напоминать о себе
крепким запахом, русским духом, от которого не знают куда деваться
действующие лица, от которого порой и читателю становится тяжело на душе.
V
Трудно себе представить более яркую и сжатую картину грязной жизни
губернского города, чем та, которую нарисовал Писемский в повести "Тюфяк". И
это не карикатура, даже не сатира. Каждая отдельная фигура так твердо
убеждена в полной правоте своих притязаний, в полной законности своих
действий, что она живет мимо воли автора и что вам кажется, будто иначе она
и не может жить. Это правда; иначе не может она жить; машина заведена в
известном направлении и пойдет себе своим порядком, пока не размотается
пружина, или не изотрутся колеса, или же пока не замеченное, но постепенно
увеличивающееся внутреннее расстройство не остановит разом всего
развихлявшегося механизма. Семейный деспотизм развращает младших членов
семейств и готовит, из них будущих деспотов, которых рука будет тяготеть над
будущими подчиненными личностями так же тяжело, как тяготели над ними самими
руки отцов и матерей. Та молодая девушка, которая сегодня возбуждала ваше
участие, как несчастная жертва, задыхавшаяся от сдержанных рыданий при
помолвке с немилым человеко