ия окружающей
местности имеют весьма сильное влияние на каждый народ и вырабатывают ему
если не всегда, то на известный промежуток времени особенный характер,
отличающий его от других народов". Так много наговорить и так мало сказать -
на это надо особенное искусство. Ведь ни один порядочный журнал не принял бы
на свои страницы статью, написанную таким языком, а написать таким образом
для народа считается делом позволительным, между тем как для народа хороший
язык составляет не прихоть, а насущную потребность, при неудовлетворении
которой он не будет в состоянии понимать то, что ему стараются передать;
Если бы г. Троицкий принес свою статью в редакцию одного из наших больших
журналов, то его, вероятно, попросили бы переделать введение и повсеместно
исправить язык. Печатая ее в "Народном чтении", редакция должна была сделать
гораздо большие изменения. Отвлеченные рассуждения надо было совершенно
уничтожить; связь между отдельными фактами жизни Кулибина надо было провести
яснее; личный характер механика-самоучки, очерченный в беглом очерке под
конец статьи, должен был осмысливать и окрашивать собою все сообщаемые
эпизоды. Язык надо было переделать de fond en comble; {Совершенно, до
основания (франц.). - Ред.} больше жизни, больше движения мысли и
художественности и меньше отвлеченных рассуждений, больше критики и меньше
панегиризма - и тогда биография Кулибина могла бы быть прекрасным подарком
для грамотной части нашего народа. В настоящем своем виде книга г. Троицкого
для народа недоступна, и ее прочтут только те грамотные простолюдины,
которые читают для процесса чтения.
Небрежность, с которою пишут для народа даже люди, толкующие о
сочувствии ко всему русскому и о народном благе, превышает всякое вероятие.
Я рассмотрел десять книжек для народа, изданных в прошлом и в нынешнем году,
и какие же результаты дало нам это обозрение? - Оно убедило меня и моих
читателей в отсутствии хороших книг для народа, и хотя это убеждение, как
всякая истина, имеет свою хорошую сторону, оно тем не менее крайне не
утешительно. Мы сознаем свое бессилие - это хорошо, но существование самого
бессилия - явление очень печальное. Начиная свою статью, я надеялся указать
на разбираемые книги как на неудачные попытки, которые могут по крайней мере
иметь свое значение как первая ступень в истории развития литературы для
народа. Но чем внимательнее я вглядываюсь в преобладающий характер этих
книг, тем более убеждаюсь в том, что видеть в них неудачные попытки,
предполагать в них зародыши будущего развития - значит впадать в
доктринерство и оказывать слишком много чести этим топорным произведениям
промышленного пера. Гг. составители этих книжек делали, кажется, только одну
попытку - выручить за свою работу деньги; насколько эта попытка удалась им -
не наше дело; что из подобных книжек ничего не разовьется ни в близком, ни в
отдаленном будущем и что первому человеку, который выступит вперед с
добросовестным и просвещенным желанием служить народному образованию, будет
так же трудно начать, как будто бы он первый пошел по этому пути, в этом,
кажется, усомниться трудно. Дело нашей народности не стоит на одном месте,
но его двигают не грошовые издания. Его несут на плечах наши публицисты,
наши ученые и художники. Знакомя наше общество с государственными идеями и
учреждениями Ев
местности имеют весьма сильное влияние на каждый народ и вырабатывают ему
если не всегда, то на известный промежуток времени особенный характер,
отличающий его от других народов". Так много наговорить и так мало сказать -
на это надо особенное искусство. Ведь ни один порядочный журнал не принял бы
на свои страницы статью, написанную таким языком, а написать таким образом
для народа считается делом позволительным, между тем как для народа хороший
язык составляет не прихоть, а насущную потребность, при неудовлетворении
которой он не будет в состоянии понимать то, что ему стараются передать;
Если бы г. Троицкий принес свою статью в редакцию одного из наших больших
журналов, то его, вероятно, попросили бы переделать введение и повсеместно
исправить язык. Печатая ее в "Народном чтении", редакция должна была сделать
гораздо большие изменения. Отвлеченные рассуждения надо было совершенно
уничтожить; связь между отдельными фактами жизни Кулибина надо было провести
яснее; личный характер механика-самоучки, очерченный в беглом очерке под
конец статьи, должен был осмысливать и окрашивать собою все сообщаемые
эпизоды. Язык надо было переделать de fond en comble; {Совершенно, до
основания (франц.). - Ред.} больше жизни, больше движения мысли и
художественности и меньше отвлеченных рассуждений, больше критики и меньше
панегиризма - и тогда биография Кулибина могла бы быть прекрасным подарком
для грамотной части нашего народа. В настоящем своем виде книга г. Троицкого
для народа недоступна, и ее прочтут только те грамотные простолюдины,
которые читают для процесса чтения.
Небрежность, с которою пишут для народа даже люди, толкующие о
сочувствии ко всему русскому и о народном благе, превышает всякое вероятие.
Я рассмотрел десять книжек для народа, изданных в прошлом и в нынешнем году,
и какие же результаты дало нам это обозрение? - Оно убедило меня и моих
читателей в отсутствии хороших книг для народа, и хотя это убеждение, как
всякая истина, имеет свою хорошую сторону, оно тем не менее крайне не
утешительно. Мы сознаем свое бессилие - это хорошо, но существование самого
бессилия - явление очень печальное. Начиная свою статью, я надеялся указать
на разбираемые книги как на неудачные попытки, которые могут по крайней мере
иметь свое значение как первая ступень в истории развития литературы для
народа. Но чем внимательнее я вглядываюсь в преобладающий характер этих
книг, тем более убеждаюсь в том, что видеть в них неудачные попытки,
предполагать в них зародыши будущего развития - значит впадать в
доктринерство и оказывать слишком много чести этим топорным произведениям
промышленного пера. Гг. составители этих книжек делали, кажется, только одну
попытку - выручить за свою работу деньги; насколько эта попытка удалась им -
не наше дело; что из подобных книжек ничего не разовьется ни в близком, ни в
отдаленном будущем и что первому человеку, который выступит вперед с
добросовестным и просвещенным желанием служить народному образованию, будет
так же трудно начать, как будто бы он первый пошел по этому пути, в этом,
кажется, усомниться трудно. Дело нашей народности не стоит на одном месте,
но его двигают не грошовые издания. Его несут на плечах наши публицисты,
наши ученые и художники. Знакомя наше общество с государственными идеями и
учреждениями Ев