ясно, что она сделана не по наивности.
Понятным делается также следующее место: "Мы могли бы трактовать его
(Чернышевского), как трактовали некогда г. Благосветлова, как обыкновенно
трактуют балаганных паяцев; которых все дело - выкинуть штуку половче,
показистее". И Чернышевский и Благосветлов известны как ваши литературные
противники, ergo: {Следовательно (лат.). - Ред.} надо ругать. Дайте срок, г.
Альбертини. Напишите еще две-три статьи, подобные разбираемой нами,
провритесь еще раза три так, как проврались теперь, и ваша брань сделается
так же почетною, а похвала так же позорною, как брань и похвала
юродствующего редактора "Домашней беседы". Вот еще одна выписка, в которой
проведено то же нравственное воззрение. "Люди "Современника" находят;
следовательно, что авторитет Токвиля может помешать воспринятою и усвоению в
нашем обществе их собственных идей о тех самых предметах, о которых
рассуждает Токвиль; вот отчего и понадобилось им сокрушить его авторитет.
Иначе зачем бы им было собирать грозу против Токвиля, доказывать его
сумбурность, убеждать своих читателей не читать Токвиля?" - Г. Альбертини
хотел бросить в Чернышевского большим комом грязи и сам по локоть выпачкал
себе руки; всего смешнее то, что он сам этого не замечает и что другие со
стороны должны говорить ему: "Посмотрите на себя! что вы с собою сделали? на
что вы похожи?" Ведь по-вашему выходит, что назвать белое белым, а черное
черным можно только в том случае, если это доставляет вам прямую выгоду,
если у вас в этом деле свои расчеты. Представитель серьезной науки,
служитель идеи, поборник истины, что вы говорите! Ведь после этого честному
человеку нельзя спорить с вами, потому что вы в отвлеченном споре
преследуете только ваши выгоды и в собеседнике вашем предполагаете такие же
тенденции. Вы говорите возмутительные вещи, и на вас нельзя сердиться только
потому, что вы сами не понимаете веса своих слов. Вы несведущи, как ребенок,
но как развращенный ребенок; вы говорите громко то, что многие думают про
себя; но то, что вы говорите, - все-таки дурно. Вашею непосредственностью
уничтожается вменяемость преступления, но публике остается только
недоумевать, как это бессознательно лепечущий младенец может писать и
печатать серьезные статьи? Впрочем, в наш век удивительных изобретений все
возможно. Есть молотильная машина, швейная машина, скоропечатная машина. Кто
знает, может быть г. Краевский прославится изобретением машины, доставляющей
за умеренную плату журнальные статьи произвольного объема и направления! О
г. Альбертини довольно. Его, вероятно, достаточно поняли мои читатели.
Перехожу к г. Бестужеву-Рюмину.
XV
Статья г. Бестужева-Рюмина {69} направлена против статьи г.
Чернышевского "О причинах падения Рима". Бестактность редакции
"Отечественных записок" обнаруживается вполне в помещении этой статьи в
августовской книжке. Статья г. Чернышевского напечатана в мае. Спрашивается,
отчего г. Бестужев-Рюмин ждал два месяца и пустил свою статью именно после
июльских "Полемических красот"? Вот единственный возможный ответ:
"Отечественные записки" верни тому принципу, который с детскою
откровенностью высказал г. Альбертини. Г. Чернышевский вдвойне враг их: как
член редакции "Современника" и как автор "Полемических красот";
Понятным делается также следующее место: "Мы могли бы трактовать его
(Чернышевского), как трактовали некогда г. Благосветлова, как обыкновенно
трактуют балаганных паяцев; которых все дело - выкинуть штуку половче,
показистее". И Чернышевский и Благосветлов известны как ваши литературные
противники, ergo: {Следовательно (лат.). - Ред.} надо ругать. Дайте срок, г.
Альбертини. Напишите еще две-три статьи, подобные разбираемой нами,
провритесь еще раза три так, как проврались теперь, и ваша брань сделается
так же почетною, а похвала так же позорною, как брань и похвала
юродствующего редактора "Домашней беседы". Вот еще одна выписка, в которой
проведено то же нравственное воззрение. "Люди "Современника" находят;
следовательно, что авторитет Токвиля может помешать воспринятою и усвоению в
нашем обществе их собственных идей о тех самых предметах, о которых
рассуждает Токвиль; вот отчего и понадобилось им сокрушить его авторитет.
Иначе зачем бы им было собирать грозу против Токвиля, доказывать его
сумбурность, убеждать своих читателей не читать Токвиля?" - Г. Альбертини
хотел бросить в Чернышевского большим комом грязи и сам по локоть выпачкал
себе руки; всего смешнее то, что он сам этого не замечает и что другие со
стороны должны говорить ему: "Посмотрите на себя! что вы с собою сделали? на
что вы похожи?" Ведь по-вашему выходит, что назвать белое белым, а черное
черным можно только в том случае, если это доставляет вам прямую выгоду,
если у вас в этом деле свои расчеты. Представитель серьезной науки,
служитель идеи, поборник истины, что вы говорите! Ведь после этого честному
человеку нельзя спорить с вами, потому что вы в отвлеченном споре
преследуете только ваши выгоды и в собеседнике вашем предполагаете такие же
тенденции. Вы говорите возмутительные вещи, и на вас нельзя сердиться только
потому, что вы сами не понимаете веса своих слов. Вы несведущи, как ребенок,
но как развращенный ребенок; вы говорите громко то, что многие думают про
себя; но то, что вы говорите, - все-таки дурно. Вашею непосредственностью
уничтожается вменяемость преступления, но публике остается только
недоумевать, как это бессознательно лепечущий младенец может писать и
печатать серьезные статьи? Впрочем, в наш век удивительных изобретений все
возможно. Есть молотильная машина, швейная машина, скоропечатная машина. Кто
знает, может быть г. Краевский прославится изобретением машины, доставляющей
за умеренную плату журнальные статьи произвольного объема и направления! О
г. Альбертини довольно. Его, вероятно, достаточно поняли мои читатели.
Перехожу к г. Бестужеву-Рюмину.
XV
Статья г. Бестужева-Рюмина {69} направлена против статьи г.
Чернышевского "О причинах падения Рима". Бестактность редакции
"Отечественных записок" обнаруживается вполне в помещении этой статьи в
августовской книжке. Статья г. Чернышевского напечатана в мае. Спрашивается,
отчего г. Бестужев-Рюмин ждал два месяца и пустил свою статью именно после
июльских "Полемических красот"? Вот единственный возможный ответ:
"Отечественные записки" верни тому принципу, который с детскою
откровенностью высказал г. Альбертини. Г. Чернышевский вдвойне враг их: как
член редакции "Современника" и как автор "Полемических красот";