й критики; но вы не забудьте того, что в каждой книжке
каждого толстого журнала появляются повести и романы; хорошие произведения
представляют нам характеры и образы, посредственные - выражают стремления и
воззрения авторов; и те и другие могут дать повод к обсуждению разных сторон
нашей вседневной жизни; а эти стороны нуждаются в пересмотре и в расчищении;
это выразил еще в "Петербургском сборнике" талантливый и рыцарски-честный
человек, автор статьи "Капризы и раздумье", {18} и эта мысль нашла себе
полное сочувствие в теплой душе Белинского. Отношения между мужем и женою,
между отцом и сыном, матерью и дочерью, между воспитателем и воспитанником -
все это должно быть обсуживаемо и рассматриваемо с самых разнообразных точек
зрения. Это обсуждение не должно привести к составлению законов семейной
нравственности. Боже упаси! Догматизм вреден в таких отношениях, в которых
не должно быть ничего условного, в которых понятие обязанности должно
совершенно уступить место свободному влечению и непосредственному чувству.
Выражать свои мысли и убеждения об условиях домашней жизни должно не для
того, чтобы навязать эти мысли современному обществу, а для того, чтобы
натолкнуть его на мысль о необходимости подвергнуть тщательному и смелому
пересмотру существующие формы, освященные веками и потому подернувшиеся
вековою плесенью. Говорить мельком об условной или мещанской нравственности
принято в современной литературе. Слово "условная нравственность" сделалось
даже общим местом; повторяясь ежеминутно, это слово потеряло свой живой
смысл и обратилось в побрякушку, не пробуждающую в нас никакого
определенного представления; почему это так случилось? Нас заели фразы, мы
пустились в диалектику, воскресили схоластику и вращаемся в заколдованном
кругу слов и отвлеченностей, которые мешают нам видеть настоящее дело. Вот,
например, г. Григорьев пишет целую статью об отношении искусства к
нравственности, {19} статья по своему направлению соответствует духу
времени, а между тем автор не выходит из сферы отвлеченностей и ни одного
литературного типа не разбирает по отношению к затронутому вопросу; имен
встречается довольно много, но по поводу этих имен высказываются замечания,
относящиеся к истории литературы, но не бросающие никакого света на понятие
условной и истинной нравственности. Прочитав статью в 23 страницы, читатель
убеждается в том, что г. Григорьев протестует против "условной
нравственности", но самое понятие "условная нравственность" остается для
него так же мало определенным, как, например, выражения того же критика:
"литые формы" Карамзина ("Время", 1861, март) или "казовые концы" нашего
общества ("Светоч", 1861, апрель). {20} Заявить в себе присутствие того или
другого убеждения не трудно; тот факт, что вы прогрессист или обскурант,
касается только вас самих и ваших ближайших знакомых; публика не нуждается в
вашем голословном исповедании веры; оно ни для кого не поучительно и, может
быть, даже не интересно; но если вы дадите себе труд развить отдельные мысли
вашего миросозерцания, если вы покажете их приложение к делу в различных
столкновениях с жизнью, тогда публика увидит степень самостоятельности и
искренности ваших убеждений, степень их жизненности и практической
применимости; она увидит, что можно задуматься над выраженными вами идеями,
и, може
каждого толстого журнала появляются повести и романы; хорошие произведения
представляют нам характеры и образы, посредственные - выражают стремления и
воззрения авторов; и те и другие могут дать повод к обсуждению разных сторон
нашей вседневной жизни; а эти стороны нуждаются в пересмотре и в расчищении;
это выразил еще в "Петербургском сборнике" талантливый и рыцарски-честный
человек, автор статьи "Капризы и раздумье", {18} и эта мысль нашла себе
полное сочувствие в теплой душе Белинского. Отношения между мужем и женою,
между отцом и сыном, матерью и дочерью, между воспитателем и воспитанником -
все это должно быть обсуживаемо и рассматриваемо с самых разнообразных точек
зрения. Это обсуждение не должно привести к составлению законов семейной
нравственности. Боже упаси! Догматизм вреден в таких отношениях, в которых
не должно быть ничего условного, в которых понятие обязанности должно
совершенно уступить место свободному влечению и непосредственному чувству.
Выражать свои мысли и убеждения об условиях домашней жизни должно не для
того, чтобы навязать эти мысли современному обществу, а для того, чтобы
натолкнуть его на мысль о необходимости подвергнуть тщательному и смелому
пересмотру существующие формы, освященные веками и потому подернувшиеся
вековою плесенью. Говорить мельком об условной или мещанской нравственности
принято в современной литературе. Слово "условная нравственность" сделалось
даже общим местом; повторяясь ежеминутно, это слово потеряло свой живой
смысл и обратилось в побрякушку, не пробуждающую в нас никакого
определенного представления; почему это так случилось? Нас заели фразы, мы
пустились в диалектику, воскресили схоластику и вращаемся в заколдованном
кругу слов и отвлеченностей, которые мешают нам видеть настоящее дело. Вот,
например, г. Григорьев пишет целую статью об отношении искусства к
нравственности, {19} статья по своему направлению соответствует духу
времени, а между тем автор не выходит из сферы отвлеченностей и ни одного
литературного типа не разбирает по отношению к затронутому вопросу; имен
встречается довольно много, но по поводу этих имен высказываются замечания,
относящиеся к истории литературы, но не бросающие никакого света на понятие
условной и истинной нравственности. Прочитав статью в 23 страницы, читатель
убеждается в том, что г. Григорьев протестует против "условной
нравственности", но самое понятие "условная нравственность" остается для
него так же мало определенным, как, например, выражения того же критика:
"литые формы" Карамзина ("Время", 1861, март) или "казовые концы" нашего
общества ("Светоч", 1861, апрель). {20} Заявить в себе присутствие того или
другого убеждения не трудно; тот факт, что вы прогрессист или обскурант,
касается только вас самих и ваших ближайших знакомых; публика не нуждается в
вашем голословном исповедании веры; оно ни для кого не поучительно и, может
быть, даже не интересно; но если вы дадите себе труд развить отдельные мысли
вашего миросозерцания, если вы покажете их приложение к делу в различных
столкновениях с жизнью, тогда публика увидит степень самостоятельности и
искренности ваших убеждений, степень их жизненности и практической
применимости; она увидит, что можно задуматься над выраженными вами идеями,
и, може