и, в туманном отдалении издатели видят перед
собою заманчивую цель: составление на русском языке такой антологии, "какими
так богата, например, хоть немецкая литература". Впрочем, эта цель кажется
им настолько великою, что она, по их словам, может быть достигнута не скоро.
Отдаленность великой цели не ослабляет, однако, самоотверженного усердия
издателей; они надеются, что роскошное здание русской антологии сложится со
временем и что их сборники будут служить кирпичами в руках будущего зодчего.
Да, воля ваша, говорите, что хотите, смейтесь, сколько душе угодно, а
все-таки издателям отрадно думать, что их внуки будут держать в руках
толстый in-4o, в котором по алфавиту или по достоинству разместятся
иностранные "поэты всех веков и народов", пересаженные на русскую почву
трудолюбивыми руками гг. Берга, Костомарова и сотрудников. Приятно даже
воображать себе в будущем плоды собственной общественной деятельности. Ведь
перевести на русский язык песенку Гейне, это - тоже общественная
деятельность, хоть лыком шитая, а все деятельность. Я от души жалею о том,
что не обладаю тою пылкостью воображения, которою одарены гг. издатели;
иначе я бы непременно вообразил себе, что в настоящую минуту, болтая всякий
вздор по поводу вздорной книжки, я занимаюсь общественною деятельностью,
просвещаю вкус русской публики здравою критикою, разрушаю ветхие понятия...
О, общественная деятельность, хорошо, что ты у нас в России - отвлеченная
идея, иначе ты имела бы полное право обидеться, зачем ни к селу, ни к городу
призывают твое почтенное имя? Кто только не воображает себя деятелем? все
суетятся, все хлопочут, и все это делается для пользы общей. Вот, например,
гг. издатели "Поэтов" составили книжку в 200 страниц и пустили ее в продажу
по 1 р. 25к. Подумайте: за 1 р. 25к. читатель узнает, как г. Костомаров
думает о Бернсе, как тот же г. Костомаров смотрит на Гейне и как наши
русские стихотворцы переводят Бернса, Гейне, Шультса, Андерсена и сербов.
Доставить столько наслаждения за такую умеренную цену - это заслуга.
Что же вы хотите доказать всеми вашими нелепыми насмешками? - спросит,
наконец, раздосадованный читатель.
А вот видите ли, я хочу доказать, что претензии всегда бывают смешны.
Гг. Костомаров и Берг перевели на досуге несколько десятков стишков; им
захотелось их напечатать; желание понятное; потом, когда накопилось еще
несколько пиес, захотелось повторить то же самое; ну, и печатали бы себе
просто, без затей, не распространяясь о цели; какая тут цель! просто, отчего
же не перевести, а потом, отчего же не напечатать? Нет, нельзя, самолюбие
одолевает; надо, видите ли, объяснить появление книжки высшими побуждениями,
надо привести ее в связь с потребностями общества, надо себя заявить. В
каждом из нас сидит Петр Иваныч Бобчинский; недаром же Гоголь был великий
знаток русского человека. У русского человека бывает охота работать, бывают
и силы; недостает только простора и умения направить свои силы; поэтому он
или тратит их зря в узенькой сфере, или ограничивает всю свою деятельность
заявлениями о самом себе; в нашей литературе есть очень много пишущих людей,
от которых мы до сих пор не узнали ни одной идеи; но зато им удалось раз
двадцать или тридцать напечатать свою фамилию и известить почтеннейшую
публику о том, что на белом свете живет такой-то Иванов, Арсен
собою заманчивую цель: составление на русском языке такой антологии, "какими
так богата, например, хоть немецкая литература". Впрочем, эта цель кажется
им настолько великою, что она, по их словам, может быть достигнута не скоро.
Отдаленность великой цели не ослабляет, однако, самоотверженного усердия
издателей; они надеются, что роскошное здание русской антологии сложится со
временем и что их сборники будут служить кирпичами в руках будущего зодчего.
Да, воля ваша, говорите, что хотите, смейтесь, сколько душе угодно, а
все-таки издателям отрадно думать, что их внуки будут держать в руках
толстый in-4o, в котором по алфавиту или по достоинству разместятся
иностранные "поэты всех веков и народов", пересаженные на русскую почву
трудолюбивыми руками гг. Берга, Костомарова и сотрудников. Приятно даже
воображать себе в будущем плоды собственной общественной деятельности. Ведь
перевести на русский язык песенку Гейне, это - тоже общественная
деятельность, хоть лыком шитая, а все деятельность. Я от души жалею о том,
что не обладаю тою пылкостью воображения, которою одарены гг. издатели;
иначе я бы непременно вообразил себе, что в настоящую минуту, болтая всякий
вздор по поводу вздорной книжки, я занимаюсь общественною деятельностью,
просвещаю вкус русской публики здравою критикою, разрушаю ветхие понятия...
О, общественная деятельность, хорошо, что ты у нас в России - отвлеченная
идея, иначе ты имела бы полное право обидеться, зачем ни к селу, ни к городу
призывают твое почтенное имя? Кто только не воображает себя деятелем? все
суетятся, все хлопочут, и все это делается для пользы общей. Вот, например,
гг. издатели "Поэтов" составили книжку в 200 страниц и пустили ее в продажу
по 1 р. 25к. Подумайте: за 1 р. 25к. читатель узнает, как г. Костомаров
думает о Бернсе, как тот же г. Костомаров смотрит на Гейне и как наши
русские стихотворцы переводят Бернса, Гейне, Шультса, Андерсена и сербов.
Доставить столько наслаждения за такую умеренную цену - это заслуга.
Что же вы хотите доказать всеми вашими нелепыми насмешками? - спросит,
наконец, раздосадованный читатель.
А вот видите ли, я хочу доказать, что претензии всегда бывают смешны.
Гг. Костомаров и Берг перевели на досуге несколько десятков стишков; им
захотелось их напечатать; желание понятное; потом, когда накопилось еще
несколько пиес, захотелось повторить то же самое; ну, и печатали бы себе
просто, без затей, не распространяясь о цели; какая тут цель! просто, отчего
же не перевести, а потом, отчего же не напечатать? Нет, нельзя, самолюбие
одолевает; надо, видите ли, объяснить появление книжки высшими побуждениями,
надо привести ее в связь с потребностями общества, надо себя заявить. В
каждом из нас сидит Петр Иваныч Бобчинский; недаром же Гоголь был великий
знаток русского человека. У русского человека бывает охота работать, бывают
и силы; недостает только простора и умения направить свои силы; поэтому он
или тратит их зря в узенькой сфере, или ограничивает всю свою деятельность
заявлениями о самом себе; в нашей литературе есть очень много пишущих людей,
от которых мы до сих пор не узнали ни одной идеи; но зато им удалось раз
двадцать или тридцать напечатать свою фамилию и известить почтеннейшую
публику о том, что на белом свете живет такой-то Иванов, Арсен