вый хлеб - весь твой обед,
Из поскони кафтан;
Другой и в бархат разодет,
Да плут прежде всего.
Прежде всего, прежде всего
Ведь титул - глупый звон.
Бедняк, будь только честен он, -
Король прежде всего!
Вот этот барин - знатный лорд,
Да что нам из того,
Что он своим богатством горд,
А глуп прежде всего!
Прежде всего, прежде всего
Для нас, детей труда,
Его и лента и звезда
Смешны прежде всего!
Холопа в графы произвесть
Не стоит ничего;
Но честным сделать царь, - как есть, -
Не может никого!
Прежде всего, прежде всего
Да будут все честны:
Честь - наши высшие чины,
И ум прежде всего.
Молитесь все, чтоб бог послал
Нам царствие свое,
Чтоб честный труд на свете стал
Почетнее всего!
Прежде всего, прежде всего,
Отныне и вовек,
Чтоб человеку человек
Был брат прежде всего.
Первые четыре куплета превосходно выражают гордое сознание
человеческого достоинства и спокойное презрение к искусственным понятиям
знатности и светской чести. Пятый куплет грешит пиетизмом, но последние две
строки спасают общее впечатление, Во всяком случае надо сказать спасибо г,
Костомарову за то, что он перевел это стихотворение просто и изящно,
сохраняя тот оттенок юмора и ту непринужденность оборотов, которыми
отличается подлинник.
Статья г. Костомарова о Гейне еще более неудачна, чем его "Роберт
Берне". Эта статья прямо показывает, что г. Костомаров не понимает значения
Гейне и даже непосредственным чувством не может оценить его поэзию.
Биографических данных очень немного, да и те, по правде сказать,
бесполезны; вся наша читающая публика знает эти факты по многочисленным
статьям, появлявшимся о Гейне в журналах и в предисловиях к отдельным
изданиям переводов из Гейне. Стало быть, статья г. Костомарова имеет главною
целью объяснить нашей публике значение Гейне как поэта. Посмотрим, как-то г.
Костомаров справится, с этою задачею. Наш критик разбирает сначала
политическое значение поэзии Гейне и обрушивает на поэта всю тяжесть своего
добродетельного негодования. Негодует он на него, во-первых, за книгу о
Берне, во-вторых, зато, что Гейне получал пенсию от Людовика-Филиппа; и то и
другое, может быть, очень нехорошо, но, к сожалению, и то и другое вовсе не
относится к политическому значению поэзии Гейне. Бэкон брал взятки, Вольтер
часто воздвигал ценсурные преследования против своих литературных врагов, но
если мы будем говорить о политическом значении умственной деятельности
Бэкона и Вольтера, то эти факты надо будет оставить в стороне, несмотря на
то, что они дают обильную пищу добродетельному негодованию. Бэкон и Вольтер
могли быть дрянными людь
Из поскони кафтан;
Другой и в бархат разодет,
Да плут прежде всего.
Прежде всего, прежде всего
Ведь титул - глупый звон.
Бедняк, будь только честен он, -
Король прежде всего!
Вот этот барин - знатный лорд,
Да что нам из того,
Что он своим богатством горд,
А глуп прежде всего!
Прежде всего, прежде всего
Для нас, детей труда,
Его и лента и звезда
Смешны прежде всего!
Холопа в графы произвесть
Не стоит ничего;
Но честным сделать царь, - как есть, -
Не может никого!
Прежде всего, прежде всего
Да будут все честны:
Честь - наши высшие чины,
И ум прежде всего.
Молитесь все, чтоб бог послал
Нам царствие свое,
Чтоб честный труд на свете стал
Почетнее всего!
Прежде всего, прежде всего,
Отныне и вовек,
Чтоб человеку человек
Был брат прежде всего.
Первые четыре куплета превосходно выражают гордое сознание
человеческого достоинства и спокойное презрение к искусственным понятиям
знатности и светской чести. Пятый куплет грешит пиетизмом, но последние две
строки спасают общее впечатление, Во всяком случае надо сказать спасибо г,
Костомарову за то, что он перевел это стихотворение просто и изящно,
сохраняя тот оттенок юмора и ту непринужденность оборотов, которыми
отличается подлинник.
Статья г. Костомарова о Гейне еще более неудачна, чем его "Роберт
Берне". Эта статья прямо показывает, что г. Костомаров не понимает значения
Гейне и даже непосредственным чувством не может оценить его поэзию.
Биографических данных очень немного, да и те, по правде сказать,
бесполезны; вся наша читающая публика знает эти факты по многочисленным
статьям, появлявшимся о Гейне в журналах и в предисловиях к отдельным
изданиям переводов из Гейне. Стало быть, статья г. Костомарова имеет главною
целью объяснить нашей публике значение Гейне как поэта. Посмотрим, как-то г.
Костомаров справится, с этою задачею. Наш критик разбирает сначала
политическое значение поэзии Гейне и обрушивает на поэта всю тяжесть своего
добродетельного негодования. Негодует он на него, во-первых, за книгу о
Берне, во-вторых, зато, что Гейне получал пенсию от Людовика-Филиппа; и то и
другое, может быть, очень нехорошо, но, к сожалению, и то и другое вовсе не
относится к политическому значению поэзии Гейне. Бэкон брал взятки, Вольтер
часто воздвигал ценсурные преследования против своих литературных врагов, но
если мы будем говорить о политическом значении умственной деятельности
Бэкона и Вольтера, то эти факты надо будет оставить в стороне, несмотря на
то, что они дают обильную пищу добродетельному негодованию. Бэкон и Вольтер
могли быть дрянными людь