сердце отзывалось обидой, когда юные женщины проходили мимо него,
как около фонарного столба.
Андерсен задремал.
Когда он очнулся, то прежде всего увидел большую зеленую звезду. Она
пылала над самой землей. Очевидно, был поздний час ночи.
Дилижанс стоял. Снаружи доносились голоса. Андерсен прислушался. Возница
торговался с несколькими женщинами, остановившими дилижанс в пути.
Голоса этих женщин были такими вкрадчивыми и звонкими, что весь этот
мелодический торг напоминал речитатив из старой оперы.
Возница не соглашался подвезти женщин до какого-то, очевидно, совершенно
ничтожного, городка за ту плату, какую они предлагали Женщины наперебой
говорили, что они сложились втроем и больше денег у них нет.
- Довольно! - сказал Андерсен вознице. - Я приплачу вам до той суммы,
которую вы нагло требуете. И прибавлю еще, если вы перестанете грубить
пассажирам и болтать вздор.
- Ладно, красавицы, - сказал возница женщинам, - садитесь Благодарите
мадонну, что вам попался этот иностранный принц, который сорит деньгами. Он
просто не хочет задерживать из-за вас дилижанс. А вы-то сами ему нужны, как
прошлогодние макароны.
- О Иисусе! - простонал священник.
- Садитесь рядом со мной, девушки, - сказала дама. - Так нам будет
теплее.
Девушки, тихо переговариваясь и передавая друг другу вещи, влезли в
дилижанс, поздоровались, робко поблагодарили Андерсена, сели и затихли.
Сразу же запахло овечьим сыром и мятой. Андерсен смутно различал, как
поблескивали стекляшки в дешевых серьгах девушек.
Дилижанс тронулся. Снова затрещал гравий под колесами. Девушки начали
шептаться.
- Они хотят знать, - сказала дама, и Андерсен догадался, что она
усмехается в темноте, - кто вы такой. Действительно ли вы иностранный принц?
Или обыкновенный путешественник-форестьер?
- Я предсказатель, - ответил, не задумываясь. Андерсен. - Я умею
угадывать будущее и видеть в темноте. Но я не шарлатан. И, пожалуй, я своего
рода бедный принц из той страны, где некогда жил Гамлет.
- Да что же вы можете увидеть в эдакой темноте? - удивленно спросила одна
из девушек.
- Хотя бы вас, - ответил Андерсен. - Я вижу вас так ясно, что мое сердце
наполняется восхищением перед вашей прелестью.
Он сказал это и почувствовал, как у него холодеет лицо. Приближалось то
состояние, какое он всякий раз испытывал, выдумывая свои поэмы и сказки.
В этом состоянии соединялись легкая тревога, неизвестно откуда берущиеся
потоки слов, внезапное ощущение поэтической силы, своей власти над
человеческим сердцем.
Как будто в одной из его историй отлетела со звоном крышка старого
волшебного сундука, где хранились невысказанные мысли и дремлющие чувства,
где было спрятано все очарование земли, - все ее цветы, краски и звуки,
душистые ветры, просторы морей, шум леса, муки любви и детский лепет.
Андерсен не знал, как называется это состояние. Одни считали его
вдохновением, другие - восторгом, третьи - даром импровизации.
- Я проснулся и услышал среди ночи ваши голоса, - спокойно сказал,
помолчав, Андерсен. - Для меня этого было довольно, милые девушки, чтобы
узнать вас и даже больше того - полюбить, как своих мимолетных сестер. Я
хорошо вас вижу. Вот вы, девушка с легкими светлыми волосами. Вы хохотушка и
так любите все живое, что даже дикие дрозды садятся вам на плечи, когда вы
ра
как около фонарного столба.
Андерсен задремал.
Когда он очнулся, то прежде всего увидел большую зеленую звезду. Она
пылала над самой землей. Очевидно, был поздний час ночи.
Дилижанс стоял. Снаружи доносились голоса. Андерсен прислушался. Возница
торговался с несколькими женщинами, остановившими дилижанс в пути.
Голоса этих женщин были такими вкрадчивыми и звонкими, что весь этот
мелодический торг напоминал речитатив из старой оперы.
Возница не соглашался подвезти женщин до какого-то, очевидно, совершенно
ничтожного, городка за ту плату, какую они предлагали Женщины наперебой
говорили, что они сложились втроем и больше денег у них нет.
- Довольно! - сказал Андерсен вознице. - Я приплачу вам до той суммы,
которую вы нагло требуете. И прибавлю еще, если вы перестанете грубить
пассажирам и болтать вздор.
- Ладно, красавицы, - сказал возница женщинам, - садитесь Благодарите
мадонну, что вам попался этот иностранный принц, который сорит деньгами. Он
просто не хочет задерживать из-за вас дилижанс. А вы-то сами ему нужны, как
прошлогодние макароны.
- О Иисусе! - простонал священник.
- Садитесь рядом со мной, девушки, - сказала дама. - Так нам будет
теплее.
Девушки, тихо переговариваясь и передавая друг другу вещи, влезли в
дилижанс, поздоровались, робко поблагодарили Андерсена, сели и затихли.
Сразу же запахло овечьим сыром и мятой. Андерсен смутно различал, как
поблескивали стекляшки в дешевых серьгах девушек.
Дилижанс тронулся. Снова затрещал гравий под колесами. Девушки начали
шептаться.
- Они хотят знать, - сказала дама, и Андерсен догадался, что она
усмехается в темноте, - кто вы такой. Действительно ли вы иностранный принц?
Или обыкновенный путешественник-форестьер?
- Я предсказатель, - ответил, не задумываясь. Андерсен. - Я умею
угадывать будущее и видеть в темноте. Но я не шарлатан. И, пожалуй, я своего
рода бедный принц из той страны, где некогда жил Гамлет.
- Да что же вы можете увидеть в эдакой темноте? - удивленно спросила одна
из девушек.
- Хотя бы вас, - ответил Андерсен. - Я вижу вас так ясно, что мое сердце
наполняется восхищением перед вашей прелестью.
Он сказал это и почувствовал, как у него холодеет лицо. Приближалось то
состояние, какое он всякий раз испытывал, выдумывая свои поэмы и сказки.
В этом состоянии соединялись легкая тревога, неизвестно откуда берущиеся
потоки слов, внезапное ощущение поэтической силы, своей власти над
человеческим сердцем.
Как будто в одной из его историй отлетела со звоном крышка старого
волшебного сундука, где хранились невысказанные мысли и дремлющие чувства,
где было спрятано все очарование земли, - все ее цветы, краски и звуки,
душистые ветры, просторы морей, шум леса, муки любви и детский лепет.
Андерсен не знал, как называется это состояние. Одни считали его
вдохновением, другие - восторгом, третьи - даром импровизации.
- Я проснулся и услышал среди ночи ваши голоса, - спокойно сказал,
помолчав, Андерсен. - Для меня этого было довольно, милые девушки, чтобы
узнать вас и даже больше того - полюбить, как своих мимолетных сестер. Я
хорошо вас вижу. Вот вы, девушка с легкими светлыми волосами. Вы хохотушка и
так любите все живое, что даже дикие дрозды садятся вам на плечи, когда вы
ра