меру, - пол был начисто вымыт.
- Это не арестант, а дьявол, - говорили сторожа. - Из-за его джаз-банда
арестантка номер восемнадцать родила на месяц раньше срока.
- Реб„нок жив? - спросил я.
- Жив.
Я написал ей поздравление на клочке конверта и передал в лазарет.
"Простите, миледи, - писал я, - что из-за меня вам пришлось поторопиться."
Она была дочь мелкого фермера и сидела за убийство мужа. Тогда вот я и
узнал об этом способе, - она родила во сне здоровую девочку. Я видел е„ в
саду при лазарете. Меня тоже потащили в лазарет: я симулировал падучую. Я
испортил им много крови.
- Вот! - Капитан вытащил из кармана синюю толстенькую книжку. - Вот
описаниие этого способа. Книга издана в Сиднее. Я перевожу е„ на русский,
Семашко издаст, и я заработаю на этом деле не меньше ста "червей".
Капитан начал развивать изумительные перспективы, - новый способ рожать
привед„т к неслыханному изобилию, женщины будут рожать каждый год,
республика завоюет весь мир.
- Матери поставят вам памятник на вашей родине в Мариуполе, - сказал
Берг. - Вашим именем будут называть детей. Вы будете богом женского
плодородия, и бронзовые пел„нки - Берг вдохновился, - бронзовые пел„нки
будут обвивать пьедестал вашего памятника лавровым венком. В вашу честь
Прокофьев напишет марш грудных детей, - торжественный марш под
аккомпанимент сосок. Рыбий жир, чудесный рыбий жир будет переименован в
жир капитана Кравченко.
Работница засмеялась. В черноте блеснули туманные огни джутовой фабрики.
Проревел гудок.
- Ну, выметайтесь, - предложил капитан. - Приехали.
Дача стояла на краю леса, на отл„те. Капитан каждый раз, когда подходил к
ней, останавливался и спрашивал:
- Чувствуете воздух?
Пахло колодезной водой и глухой осенью. Батурин растирал между пальцев
ж„лтые листья, и от пальцев ш„л запах горечи. Свежесть ветра, дождя и
похолодевщих рек пропитывала опадающую, почти невесомую листву. Осень
умирала. Смерть е„ была похожа на чуткий сон, - зима изредка уже порошила
по золотым деревьями мокрой траве реденьким и осторожным снегом.
Осенняя свежесть продувала всю дачу, особенно капитанскую комнату,
похожую на ящик от сигар.
Капитан любил плакаты параходных компаний ( Рояль - Мейль - Канада,
Мессажери Маритим, Совторгфлота, Ллойд Триестино и многих других ) и
заклеил им дощатые стены. Плакаты гипнотизировали белок. Распушив хвосты,
они сидели на бер„зе против капитанского окна и, вытаращив булавочные
глаза, цепенели перед ч„рными тушами кораблей и белыми маяками на
канареечных берегах. Крапал дождь, и виденье экзотических стран застилало
беличьи глазки синей пл„нкой сл„з и восторга.
По вечерам капитан возился над бесшумным примусом своей конструкции. Вс„
у него было необыкновенное - и примус, и механический пробочник,
отламывавший горлышки бутылок, и самодельный радиопри„мник из коробки от
папирос, и груды очень толстых книг, казавшихся старинными. Выбор книг
говорил об устойчивых склонностях их громоздкого и простоватого хозяина, -
там были лоции, мореходная астрономия, "Азбука коммунизма", Джек Лондон
по-английски, много географических карт и Библия ( убежд„нный безбожник,
он читал Библию исключительно с целью уличить во лжи поповскую клику).
На книгах спала австралийская кошка Миссури с зел„ными глазами. Он прив„з
е„ из Австралии как "подарок друзей". Миссури была худа и деликатна, не в
пример вороватым и ленивым российским кошкам.
На стенах висело штук пять часов - капитан был любитель точных
- Это не арестант, а дьявол, - говорили сторожа. - Из-за его джаз-банда
арестантка номер восемнадцать родила на месяц раньше срока.
- Реб„нок жив? - спросил я.
- Жив.
Я написал ей поздравление на клочке конверта и передал в лазарет.
"Простите, миледи, - писал я, - что из-за меня вам пришлось поторопиться."
Она была дочь мелкого фермера и сидела за убийство мужа. Тогда вот я и
узнал об этом способе, - она родила во сне здоровую девочку. Я видел е„ в
саду при лазарете. Меня тоже потащили в лазарет: я симулировал падучую. Я
испортил им много крови.
- Вот! - Капитан вытащил из кармана синюю толстенькую книжку. - Вот
описаниие этого способа. Книга издана в Сиднее. Я перевожу е„ на русский,
Семашко издаст, и я заработаю на этом деле не меньше ста "червей".
Капитан начал развивать изумительные перспективы, - новый способ рожать
привед„т к неслыханному изобилию, женщины будут рожать каждый год,
республика завоюет весь мир.
- Матери поставят вам памятник на вашей родине в Мариуполе, - сказал
Берг. - Вашим именем будут называть детей. Вы будете богом женского
плодородия, и бронзовые пел„нки - Берг вдохновился, - бронзовые пел„нки
будут обвивать пьедестал вашего памятника лавровым венком. В вашу честь
Прокофьев напишет марш грудных детей, - торжественный марш под
аккомпанимент сосок. Рыбий жир, чудесный рыбий жир будет переименован в
жир капитана Кравченко.
Работница засмеялась. В черноте блеснули туманные огни джутовой фабрики.
Проревел гудок.
- Ну, выметайтесь, - предложил капитан. - Приехали.
Дача стояла на краю леса, на отл„те. Капитан каждый раз, когда подходил к
ней, останавливался и спрашивал:
- Чувствуете воздух?
Пахло колодезной водой и глухой осенью. Батурин растирал между пальцев
ж„лтые листья, и от пальцев ш„л запах горечи. Свежесть ветра, дождя и
похолодевщих рек пропитывала опадающую, почти невесомую листву. Осень
умирала. Смерть е„ была похожа на чуткий сон, - зима изредка уже порошила
по золотым деревьями мокрой траве реденьким и осторожным снегом.
Осенняя свежесть продувала всю дачу, особенно капитанскую комнату,
похожую на ящик от сигар.
Капитан любил плакаты параходных компаний ( Рояль - Мейль - Канада,
Мессажери Маритим, Совторгфлота, Ллойд Триестино и многих других ) и
заклеил им дощатые стены. Плакаты гипнотизировали белок. Распушив хвосты,
они сидели на бер„зе против капитанского окна и, вытаращив булавочные
глаза, цепенели перед ч„рными тушами кораблей и белыми маяками на
канареечных берегах. Крапал дождь, и виденье экзотических стран застилало
беличьи глазки синей пл„нкой сл„з и восторга.
По вечерам капитан возился над бесшумным примусом своей конструкции. Вс„
у него было необыкновенное - и примус, и механический пробочник,
отламывавший горлышки бутылок, и самодельный радиопри„мник из коробки от
папирос, и груды очень толстых книг, казавшихся старинными. Выбор книг
говорил об устойчивых склонностях их громоздкого и простоватого хозяина, -
там были лоции, мореходная астрономия, "Азбука коммунизма", Джек Лондон
по-английски, много географических карт и Библия ( убежд„нный безбожник,
он читал Библию исключительно с целью уличить во лжи поповскую клику).
На книгах спала австралийская кошка Миссури с зел„ными глазами. Он прив„з
е„ из Австралии как "подарок друзей". Миссури была худа и деликатна, не в
пример вороватым и ленивым российским кошкам.
На стенах висело штук пять часов - капитан был любитель точных