м велю чаю
подать, а вы к буфету - закусите!
Илья. Старушкам к чаю-то ромку вели - любят.
Илья, цыгане и цыганки, Гаврило уходят в кофейную. Выходят Кнуров и
Вожеватов.
"ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ"
Кнуров и Вожеватов.
Кнуров. Кажется, драма начинается.
Вожеватов. Похоже.
Кнуров. Я уж у Ларисы Дмитриевны слезки видел.
Вожеватов. Да ведь у них дешевы.
Кнуров. Как хотите, а положение ее незавидное.
Вожеватов. Дело обойдется как-нибудь.
Кнуров. Ну, едва ли.
Вожеватов. Карандышев посердится немножко, поломается, сколько ему
надо, и опять тот же будет.
Кнуров. Да она-то не та же. Ведь чтоб бросить жениха чуть не накануне
свадьбы, надо иметь основание. Вы подумайте: Сергей Сергеич приехал на один
день, и она бросает для него жениха, с которым ей жить всю жизнь. Значит,
она надежду имеет на Сергея Сергеича; иначе зачем он ей!
Вожеватов. Так вы думаете, что тут не без обмана, что он опять словами
поманил ее?
Кнуров. Да непременно. И, должно быть, обещания были определенные и
серьезные; а то как бы она поверила человеку, который уж раз обманул ее!
Вожеватов. Мудреного нет; Сергей Сергеич ни над чем не задумается:
человек смелый,
Кнуров. Да ведь как ни смел, а миллионную невесту на Ларису Дмитриевну
не променяет.
Вожеватов. Еще бы! что за расчет!
Кнуров. Так посудите, каково ей, бедной!
Вожеватов. Что делать-то! мы не виноваты, наше дело сторона.
На крыльце кофейной показывается Робинзон.
"ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ"
Кнуров, Вожеватов и Робинзон.
Вожеватов. А, милорд! Что во сне видел?
Робинзон. Богатых дураков; то же, что и наяву вижу.
Вожеватов. Ну, как же ты, бедный умник, здесь время проводишь?
Робинзон. Превосходно. Живу в свое удовольствие и притом в долг, на
твой счет. Что может быть лучше!
Вожеватов. Позавидуешь тебе. И долго ты намерен наслаждаться такой
приятной жизнью?
Робинзон. Да ты чудак, я вижу. Ты подумай: какой же мне расчет
отказываться от таких прелестей!
Вожеватов. Что-то я не помню: как будто я тебе открытого листа не
давал?
Робинзон. Так ты в Париж обещал со мной ехать - разве это не все равно?
Вожеватов. Нет, не все равно! Что я обещал, то исполню; для меня слово
- закон, что сказано, то свято. Ты спроси: обманывал ли я кого-нибудь?
Робинзон. А покуда ты сбираешься в Париж, не воздухом же мне питаться?
Вожеватов. Об этом уговору не было. В Париж хоть сейчас.
Робинзон. Теперь поздно; поедем, Вася, завтра.
Вожеватов. Ну, завтра, так завтра. Послушай, вот что: поезжай лучше ты
один, я тебе прогоны выдам взад и вперед.
Робинзон. Как один? Я дороги не найду.
Вожеватов. Довезут.
Робинзон. Послушай, Вася, я по-французски не совсем свободно... Хочу
выучиться, да все времени нет.
Вожеватов. Да зачем тебе французский язык?
Робинзон. Как же, в Париже да по-французски не говорить?
Вожеватов. Да и не надо совсем, и никто там не говорит по-французски.
Робинзон. Столица Франции, да чтоб там по-французски не говорили! Что
ты меня за дурака, что ли, считаешь?
Вожеватов. Да какая столица! Что ты, в уме ли? О каком Париже ты
думаешь? Трактир у нас на площади есть "Париж", вот я куда хотел с тобой
ехать.
Р
подать, а вы к буфету - закусите!
Илья. Старушкам к чаю-то ромку вели - любят.
Илья, цыгане и цыганки, Гаврило уходят в кофейную. Выходят Кнуров и
Вожеватов.
"ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ"
Кнуров и Вожеватов.
Кнуров. Кажется, драма начинается.
Вожеватов. Похоже.
Кнуров. Я уж у Ларисы Дмитриевны слезки видел.
Вожеватов. Да ведь у них дешевы.
Кнуров. Как хотите, а положение ее незавидное.
Вожеватов. Дело обойдется как-нибудь.
Кнуров. Ну, едва ли.
Вожеватов. Карандышев посердится немножко, поломается, сколько ему
надо, и опять тот же будет.
Кнуров. Да она-то не та же. Ведь чтоб бросить жениха чуть не накануне
свадьбы, надо иметь основание. Вы подумайте: Сергей Сергеич приехал на один
день, и она бросает для него жениха, с которым ей жить всю жизнь. Значит,
она надежду имеет на Сергея Сергеича; иначе зачем он ей!
Вожеватов. Так вы думаете, что тут не без обмана, что он опять словами
поманил ее?
Кнуров. Да непременно. И, должно быть, обещания были определенные и
серьезные; а то как бы она поверила человеку, который уж раз обманул ее!
Вожеватов. Мудреного нет; Сергей Сергеич ни над чем не задумается:
человек смелый,
Кнуров. Да ведь как ни смел, а миллионную невесту на Ларису Дмитриевну
не променяет.
Вожеватов. Еще бы! что за расчет!
Кнуров. Так посудите, каково ей, бедной!
Вожеватов. Что делать-то! мы не виноваты, наше дело сторона.
На крыльце кофейной показывается Робинзон.
"ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ"
Кнуров, Вожеватов и Робинзон.
Вожеватов. А, милорд! Что во сне видел?
Робинзон. Богатых дураков; то же, что и наяву вижу.
Вожеватов. Ну, как же ты, бедный умник, здесь время проводишь?
Робинзон. Превосходно. Живу в свое удовольствие и притом в долг, на
твой счет. Что может быть лучше!
Вожеватов. Позавидуешь тебе. И долго ты намерен наслаждаться такой
приятной жизнью?
Робинзон. Да ты чудак, я вижу. Ты подумай: какой же мне расчет
отказываться от таких прелестей!
Вожеватов. Что-то я не помню: как будто я тебе открытого листа не
давал?
Робинзон. Так ты в Париж обещал со мной ехать - разве это не все равно?
Вожеватов. Нет, не все равно! Что я обещал, то исполню; для меня слово
- закон, что сказано, то свято. Ты спроси: обманывал ли я кого-нибудь?
Робинзон. А покуда ты сбираешься в Париж, не воздухом же мне питаться?
Вожеватов. Об этом уговору не было. В Париж хоть сейчас.
Робинзон. Теперь поздно; поедем, Вася, завтра.
Вожеватов. Ну, завтра, так завтра. Послушай, вот что: поезжай лучше ты
один, я тебе прогоны выдам взад и вперед.
Робинзон. Как один? Я дороги не найду.
Вожеватов. Довезут.
Робинзон. Послушай, Вася, я по-французски не совсем свободно... Хочу
выучиться, да все времени нет.
Вожеватов. Да зачем тебе французский язык?
Робинзон. Как же, в Париже да по-французски не говорить?
Вожеватов. Да и не надо совсем, и никто там не говорит по-французски.
Робинзон. Столица Франции, да чтоб там по-французски не говорили! Что
ты меня за дурака, что ли, считаешь?
Вожеватов. Да какая столица! Что ты, в уме ли? О каком Париже ты
думаешь? Трактир у нас на площади есть "Париж", вот я куда хотел с тобой
ехать.
Р