й Парменыч.
Тут прямо выход в переднюю, никто вас и не увидит.
Кнуров уходит.
Пиратов (Вожеватову.). И мы сейчас, едем. (Ларисе.) Собирайтесь!
Лариса уходит направо.
Вожеватов. Не дождавшись тоста?
Паратов. Так лучше.
Вожеватов. Да чем же?
Паратов. Смешнее.
Выходит Лариса с шляпкой в руках.
Вожеватов. И то смешнее. Робинзон! едем.
Робинзон. Куда?
Вожеватов. Домой, сбираться в Париж
Робинзон и Вожеватов раскланиваются и уходят.
Паратов (Ларисе тихо). Едем! (Уходит.)
Лариса (Огудаловой). Прощай, мама!
Огудалова. Что ты! Куда ты?
Лариса. Или тебе радоваться, мама, или ищи меня в Волге.
Огудалова. Бог с тобой! Что ты!
Лариса. Видно, от своей судьбы не уйдешь. (Уходит.)
Огудалова. Вот, наконец, до чего дошло: всеобщее бегство! Ах, Лариса!..
Догонять мне ее иль нет? Нет, зачем!.. Что бы там ни было, все-таки кругом
нее люди... А здесь хоть и бросить, так потеря не велика.
Входят Карандышев и Иван с бутылкой шампанского.
"ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ"
Огудалова, Карандышев, Иван, потом Евфросинья Потаповна.
Карандышев. Я, господа... (Оглядывает комнату.) Где ж они? Уехали? Вот
это учтиво, нечего сказать! Ну, да тем лучше! Однако когда ж они успели? И
вы, пожалуй, уедете? Нет, уж вы-то с Ларисой Дмитриевной погодите!
Обиделись? - понимаю! Ну, и прекрасно. И мы останемся в тесном семейном
кругу... А где же Лариса Дмитриевна? (У двери направо.) Тетенька, у вас
Лариса Дмитриевна?
Евфросинья Потапвна (входя). Никакой у меня твоей Ларисы Дмитриевны
нет.
Карандышев. Однако что ж это такое, в самом деле! Иван, куда девались
все господа и Лариса Дмитриевна?
Иван. Лариса Дмитриевна, надо полагать, с господами вместе уехали...
Потому как господа за Волгу сбирались, вроде как пикник у них.
Карандышев. Как за Волгу?
Иван. На катерах-с. И посуда, и вина, все от нас пошло-с; еще давеча
отправили; ну, и прислуга - все как следует-с.
Карандышев (садится и хватается за голову). Ах, что же это, что же это!
Иван. И цыгане, и музыка с ними - все как следует.
Карандышев (с горячностью). Харита Игнатьевна, где ваша дочь? Отвечайте
мне, где ваша дочь?
Огудалова. Я к вам привезла дочь, Юлий Капитоныч; вы мне скажите, где
моя дочь!
Карандышев. И все это преднамеренно, умышленно - все вы вперед
сговорились... (Со слезами.) Жестоко, бесчеловечно жестоко!
Огудалова. Рано было торжествовать-то!
Карандышев. Да, это смешно... Я смешной человек... Я знаю сам, что я
смешной человек. Да разве людей казнят за то, что они смешны? Я смешон - ну,
смейся надо мной, смейся в глаза! Приходите ко мне обедать, пейте мое вино и
ругайтесь, смейтесь надо мной - я того стою. Но разломать грудь у смешного
человека, вырвать сердце, бросить под ноги и растоптать его! Ох, ох! Как мне
жить! Как мне жить!
Евфросинья Потаповна. Да полно ты, перестань! Не о чем сокрушаться-то!
Карандышев. И ведь это не разбойники, это почетные люди... Это все
приятели Хариты Игнатьевны.
Огудалова. Я ничего не знаю.
Карандышев. Нет, у вас одна шайка, вы все заодно. Но знайте, Харита
Игнатьевна, что и самого кроткого человека можно довести до бешенства. Не
все преступники - злодеи, и смирный человек решитс
Тут прямо выход в переднюю, никто вас и не увидит.
Кнуров уходит.
Пиратов (Вожеватову.). И мы сейчас, едем. (Ларисе.) Собирайтесь!
Лариса уходит направо.
Вожеватов. Не дождавшись тоста?
Паратов. Так лучше.
Вожеватов. Да чем же?
Паратов. Смешнее.
Выходит Лариса с шляпкой в руках.
Вожеватов. И то смешнее. Робинзон! едем.
Робинзон. Куда?
Вожеватов. Домой, сбираться в Париж
Робинзон и Вожеватов раскланиваются и уходят.
Паратов (Ларисе тихо). Едем! (Уходит.)
Лариса (Огудаловой). Прощай, мама!
Огудалова. Что ты! Куда ты?
Лариса. Или тебе радоваться, мама, или ищи меня в Волге.
Огудалова. Бог с тобой! Что ты!
Лариса. Видно, от своей судьбы не уйдешь. (Уходит.)
Огудалова. Вот, наконец, до чего дошло: всеобщее бегство! Ах, Лариса!..
Догонять мне ее иль нет? Нет, зачем!.. Что бы там ни было, все-таки кругом
нее люди... А здесь хоть и бросить, так потеря не велика.
Входят Карандышев и Иван с бутылкой шампанского.
"ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ"
Огудалова, Карандышев, Иван, потом Евфросинья Потаповна.
Карандышев. Я, господа... (Оглядывает комнату.) Где ж они? Уехали? Вот
это учтиво, нечего сказать! Ну, да тем лучше! Однако когда ж они успели? И
вы, пожалуй, уедете? Нет, уж вы-то с Ларисой Дмитриевной погодите!
Обиделись? - понимаю! Ну, и прекрасно. И мы останемся в тесном семейном
кругу... А где же Лариса Дмитриевна? (У двери направо.) Тетенька, у вас
Лариса Дмитриевна?
Евфросинья Потапвна (входя). Никакой у меня твоей Ларисы Дмитриевны
нет.
Карандышев. Однако что ж это такое, в самом деле! Иван, куда девались
все господа и Лариса Дмитриевна?
Иван. Лариса Дмитриевна, надо полагать, с господами вместе уехали...
Потому как господа за Волгу сбирались, вроде как пикник у них.
Карандышев. Как за Волгу?
Иван. На катерах-с. И посуда, и вина, все от нас пошло-с; еще давеча
отправили; ну, и прислуга - все как следует-с.
Карандышев (садится и хватается за голову). Ах, что же это, что же это!
Иван. И цыгане, и музыка с ними - все как следует.
Карандышев (с горячностью). Харита Игнатьевна, где ваша дочь? Отвечайте
мне, где ваша дочь?
Огудалова. Я к вам привезла дочь, Юлий Капитоныч; вы мне скажите, где
моя дочь!
Карандышев. И все это преднамеренно, умышленно - все вы вперед
сговорились... (Со слезами.) Жестоко, бесчеловечно жестоко!
Огудалова. Рано было торжествовать-то!
Карандышев. Да, это смешно... Я смешной человек... Я знаю сам, что я
смешной человек. Да разве людей казнят за то, что они смешны? Я смешон - ну,
смейся надо мной, смейся в глаза! Приходите ко мне обедать, пейте мое вино и
ругайтесь, смейтесь надо мной - я того стою. Но разломать грудь у смешного
человека, вырвать сердце, бросить под ноги и растоптать его! Ох, ох! Как мне
жить! Как мне жить!
Евфросинья Потаповна. Да полно ты, перестань! Не о чем сокрушаться-то!
Карандышев. И ведь это не разбойники, это почетные люди... Это все
приятели Хариты Игнатьевны.
Огудалова. Я ничего не знаю.
Карандышев. Нет, у вас одна шайка, вы все заодно. Но знайте, Харита
Игнатьевна, что и самого кроткого человека можно довести до бешенства. Не
все преступники - злодеи, и смирный человек решитс