были приглашены свeтила медицины, лично
заботился о том, чтобы лeченiе ея было обставлено как можно лучше; для нея,
за счет Двора, нанимались на лeто дачи, безплатно отпускались лeкарства "из
главной аптеки"; безплатно же посeщали ее и придворные медики. Затeм рeшено
было 168 прибeгнуть к послeднему средству, в которое тогда весьма вeрили: к
поeздкe в Англiю, особенно славившуюся в то время своими врачами. Путевыя
издержки ея принял на себя опять сам государь, "провожал ее Петербург с
большим трiумфом". Но и Англiя не помогла. А. П. пробыла за границей два
года и возвратилась оттуда такою же больной, как уeхала. Прожила она послe
того еще двeнадцать лeт, но почти уже не писала, -- только выпустила в 1821
году полное собранiе своих сочиненiй в трех книгах, снова награжденное от
Двора, на этот раз пожизненной пенсiей в двe тысячи рублей. Жила она эти
послeднiе годы то у родных, в деревнe, то в Липецкe, то на Кавказских водах,
всюду ища облегченiя от своих страданiй. "Рак в груди довел свое
разрушительное дeло уже до того, что она не могла лежать и проводила большую
часть времени в единственно возможной для нея позe -- на колeнях". Так, на
колeнях, и писала она:
Любить меня иль нeт, жалeть иль не жалeть
Теперь, о ближнiе! вы можете по волe...
Послeднiе дни свои она провела за переводом проповeдей Блэра и за
непрестанным чтенiем книг священнаго писанiя. Скончалась 4 декабря 1829
года, в селe Денисовкe, Рязанской губернiи, у своего племянника Д. М.
Бунина. Тeло ея погребено в ея родном селe Урусовe. На могилe ея, может
быть, и до сих пор стоит скромный памятник, в свое время возобновленный П.
П. Семеновым-Тянь-Шанским. В его мемуарах приводится милая надпись,
сдeланная ему А. П. на переводe проповeдей Блэра, 169 на книжечкe в красном
сафьяновом переплетe:
"Дорогому Петинькe Семенову в чаянiи его достославной возмужалости".
1932 г. 170
Эртель
Он теперь почти забыт, а для большинства и совсeм неизвeстен.
Удивительна была его жизнь, удивительно и это забвенiе. Кто забыл его друзей
и современников, -- Гаршина, Успенскаго, Короленко, Чехова? А вeдь в общем
он был не меньше их, -- за исключенiем, конечно, Чехова, -- в нeкоторых
отношенiях даже больше.
Двадцать лeт тому назад, в Москвe, в чудесный морозный день, я сидeл в
его кабинетe, в налитой солнцем квартирe на Воздвиженке и, как всегда при
встрeчах с ним, думал:
-- Какая умница, какой талант в каждом словe, в каждой усмeшкe! Какая
смeсь мужественности и мягкости, твердости и деликатности, породистаго
англичанина и воронежскаго прасола! Как все мило в нем и вокруг него; и его
сухощавая, высокая фигура в прекрасном англiйском костюмe, на котором нeт ни
единой пушинки, и бeлоснeжное бeлье, и крупныя с рыжеватыми волосами руки, и
висячiе русые усы, и голубые меланхолическiе глаза, и янтарный мундштук, в
котором душисто дымится дорогая папироса, и весь этот кабинет, сверкающiй
солнцем, чистотой, комфортом! Как повeрить, что этот самый человeк в юности
двух слов не умeл связать в самом невзыскательном 171 уeздном обществe,
плохо знал, как обращаться с салфеткой, писал с нелeпeйшими орфографическими
ошибками?
В этой же самой квартирe он вскорe и умер -- от разрыва сердца.
Через год послe того вышли в свeт семь томов собранiя его сочиненiй
(разсказов, повeстей и
заботился о том, чтобы лeченiе ея было обставлено как можно лучше; для нея,
за счет Двора, нанимались на лeто дачи, безплатно отпускались лeкарства "из
главной аптеки"; безплатно же посeщали ее и придворные медики. Затeм рeшено
было 168 прибeгнуть к послeднему средству, в которое тогда весьма вeрили: к
поeздкe в Англiю, особенно славившуюся в то время своими врачами. Путевыя
издержки ея принял на себя опять сам государь, "провожал ее Петербург с
большим трiумфом". Но и Англiя не помогла. А. П. пробыла за границей два
года и возвратилась оттуда такою же больной, как уeхала. Прожила она послe
того еще двeнадцать лeт, но почти уже не писала, -- только выпустила в 1821
году полное собранiе своих сочиненiй в трех книгах, снова награжденное от
Двора, на этот раз пожизненной пенсiей в двe тысячи рублей. Жила она эти
послeднiе годы то у родных, в деревнe, то в Липецкe, то на Кавказских водах,
всюду ища облегченiя от своих страданiй. "Рак в груди довел свое
разрушительное дeло уже до того, что она не могла лежать и проводила большую
часть времени в единственно возможной для нея позe -- на колeнях". Так, на
колeнях, и писала она:
Любить меня иль нeт, жалeть иль не жалeть
Теперь, о ближнiе! вы можете по волe...
Послeднiе дни свои она провела за переводом проповeдей Блэра и за
непрестанным чтенiем книг священнаго писанiя. Скончалась 4 декабря 1829
года, в селe Денисовкe, Рязанской губернiи, у своего племянника Д. М.
Бунина. Тeло ея погребено в ея родном селe Урусовe. На могилe ея, может
быть, и до сих пор стоит скромный памятник, в свое время возобновленный П.
П. Семеновым-Тянь-Шанским. В его мемуарах приводится милая надпись,
сдeланная ему А. П. на переводe проповeдей Блэра, 169 на книжечкe в красном
сафьяновом переплетe:
"Дорогому Петинькe Семенову в чаянiи его достославной возмужалости".
1932 г. 170
Эртель
Он теперь почти забыт, а для большинства и совсeм неизвeстен.
Удивительна была его жизнь, удивительно и это забвенiе. Кто забыл его друзей
и современников, -- Гаршина, Успенскаго, Короленко, Чехова? А вeдь в общем
он был не меньше их, -- за исключенiем, конечно, Чехова, -- в нeкоторых
отношенiях даже больше.
Двадцать лeт тому назад, в Москвe, в чудесный морозный день, я сидeл в
его кабинетe, в налитой солнцем квартирe на Воздвиженке и, как всегда при
встрeчах с ним, думал:
-- Какая умница, какой талант в каждом словe, в каждой усмeшкe! Какая
смeсь мужественности и мягкости, твердости и деликатности, породистаго
англичанина и воронежскаго прасола! Как все мило в нем и вокруг него; и его
сухощавая, высокая фигура в прекрасном англiйском костюмe, на котором нeт ни
единой пушинки, и бeлоснeжное бeлье, и крупныя с рыжеватыми волосами руки, и
висячiе русые усы, и голубые меланхолическiе глаза, и янтарный мундштук, в
котором душисто дымится дорогая папироса, и весь этот кабинет, сверкающiй
солнцем, чистотой, комфортом! Как повeрить, что этот самый человeк в юности
двух слов не умeл связать в самом невзыскательном 171 уeздном обществe,
плохо знал, как обращаться с салфеткой, писал с нелeпeйшими орфографическими
ошибками?
В этой же самой квартирe он вскорe и умер -- от разрыва сердца.
Через год послe того вышли в свeт семь томов собранiя его сочиненiй
(разсказов, повeстей и