ь как бы
окаменелыми. Каждый из них увидел лицо давно знакомое, к которому, каза-
лось бы, невольно готов подойти, как к приятелю неожиданному, и поднесть
рожок с словом: "одолжайтесь", или: "смею ли просить об одолжении"; но
вместе с этим то же самое лицо было страшно, как нехорошее предзнамено-
вание! Пот катился градом у Ивана Ивановича и у Ивана Никифоровича.
Присутствующие, все, сколько их ни было за столом, онемели от внима-
ния и не отрывали глаз от некогда бывших друзей. Дамы, которые до того
времени были заняты довольно интересным разговором, о том, каким о разом
делаются каплуны, вдруг прервали разговор. Все стихло! Это была картина,
достойная кисти великого художника!
Наконец Иван Иванович вынул носовой платок и начал сморкаться; а Иван
Никифорович осмотрелся вокруг и остановил глаза на растворенной двери.
Городничий тотчас заметил это движение и велел затворить дверь покрепче.
Тогда каждый из друзей начал кушать и уже ни разу не взглянули друг на
друга.
Как только кончился обед, оба прежние приятели схватились с мест и
начали искать шапок, чтобы улизнуть. Тогда городничий мигнул, и Иван
Иванович, - не тот Иван Иванович, а другой, что с кривым глазом, - стал
за спиною Ивана Никифоровича, а городничий зашел за спину Ивана Иванови-
ча, и оба начали подталкивать их сзади, чтобы спихнуть их вместе и не
выпускать до тех пор, пока не подадут рук. Иван Иванович, что с кривым
глазом, натолкнул Ивана Никифоровича, хотя и несколько косо, однако ж
довольно еще удачно и в то место, где стоял Иван Иванович; но городничий
сделал дирекцию слишком в сторону, потому что он никак не мог управиться
с своевольною пехотою, не слушавшею на тот раз никакой команды и, как
назло, закидывавшею чрезвычайно далеко и совершенно в противную сторону
(что, может, происходило оттого, что за столом было чрезвычайно много
разных наливок), так что Иван Иванович упал на даму в красном платье,
которая из любопытства просунулась в самую средину. Такое предзнаменова-
ние не предвещало ничего доброго. Однако ж судья, чтоб поправить это де-
ло, занял место городничего и, потянувши носом с верхней губы весь та-
бак, отпихнул Ивана Ивановича в другую сторону. В Миргороде это обыкно-
венный способ примирения. Он несколько похож на игру в мячик. Как только
судья пихнул Ивана Ивановича, Иван Иванович с кривым глазом уперся всею
силою и пихнул Ивана Никифоровича, с которого пот валился, как дождевая
вода с крыши. Несмотря на то что оба приятеля весьма упирались, однако ж
таки были столкнуты, потому что обе действовавшие стороны получили зна-
чительное подкрепление со стороны других гостей.
Тогда обступили их со всех сторон тесно и не выпускали до тех пор,
пока они не решились подать друг другу руки.
- Бог с вами, Иван Никифорович и Иван Иванович! Скажите по совести,
за что вы поссорились? не по пустякам ли? Не совестно ли вам перед
людьми и перед богом!
- Я не знаю, - сказал Иван Никифорович, пыхтя от усталости (заметно
было, что он был весьма не прочь от примирения), - я не знаю, что я та-
кое сделал Ивану Ивановичу; за что же он порубил мой хлев и замышлял по-
губить меня?
- Не повинен ни в каком злом умысле, - говорил Иван Иванович, не об-
ращая глаз на Ивана Никифоровича. - Клянусь и пред богом и пред вами,
почтенное дворянство, я ничего не сделал моему врагу. За что же он меня
поносит и наносит вред моему чину и званию?
- Какой же
окаменелыми. Каждый из них увидел лицо давно знакомое, к которому, каза-
лось бы, невольно готов подойти, как к приятелю неожиданному, и поднесть
рожок с словом: "одолжайтесь", или: "смею ли просить об одолжении"; но
вместе с этим то же самое лицо было страшно, как нехорошее предзнамено-
вание! Пот катился градом у Ивана Ивановича и у Ивана Никифоровича.
Присутствующие, все, сколько их ни было за столом, онемели от внима-
ния и не отрывали глаз от некогда бывших друзей. Дамы, которые до того
времени были заняты довольно интересным разговором, о том, каким о разом
делаются каплуны, вдруг прервали разговор. Все стихло! Это была картина,
достойная кисти великого художника!
Наконец Иван Иванович вынул носовой платок и начал сморкаться; а Иван
Никифорович осмотрелся вокруг и остановил глаза на растворенной двери.
Городничий тотчас заметил это движение и велел затворить дверь покрепче.
Тогда каждый из друзей начал кушать и уже ни разу не взглянули друг на
друга.
Как только кончился обед, оба прежние приятели схватились с мест и
начали искать шапок, чтобы улизнуть. Тогда городничий мигнул, и Иван
Иванович, - не тот Иван Иванович, а другой, что с кривым глазом, - стал
за спиною Ивана Никифоровича, а городничий зашел за спину Ивана Иванови-
ча, и оба начали подталкивать их сзади, чтобы спихнуть их вместе и не
выпускать до тех пор, пока не подадут рук. Иван Иванович, что с кривым
глазом, натолкнул Ивана Никифоровича, хотя и несколько косо, однако ж
довольно еще удачно и в то место, где стоял Иван Иванович; но городничий
сделал дирекцию слишком в сторону, потому что он никак не мог управиться
с своевольною пехотою, не слушавшею на тот раз никакой команды и, как
назло, закидывавшею чрезвычайно далеко и совершенно в противную сторону
(что, может, происходило оттого, что за столом было чрезвычайно много
разных наливок), так что Иван Иванович упал на даму в красном платье,
которая из любопытства просунулась в самую средину. Такое предзнаменова-
ние не предвещало ничего доброго. Однако ж судья, чтоб поправить это де-
ло, занял место городничего и, потянувши носом с верхней губы весь та-
бак, отпихнул Ивана Ивановича в другую сторону. В Миргороде это обыкно-
венный способ примирения. Он несколько похож на игру в мячик. Как только
судья пихнул Ивана Ивановича, Иван Иванович с кривым глазом уперся всею
силою и пихнул Ивана Никифоровича, с которого пот валился, как дождевая
вода с крыши. Несмотря на то что оба приятеля весьма упирались, однако ж
таки были столкнуты, потому что обе действовавшие стороны получили зна-
чительное подкрепление со стороны других гостей.
Тогда обступили их со всех сторон тесно и не выпускали до тех пор,
пока они не решились подать друг другу руки.
- Бог с вами, Иван Никифорович и Иван Иванович! Скажите по совести,
за что вы поссорились? не по пустякам ли? Не совестно ли вам перед
людьми и перед богом!
- Я не знаю, - сказал Иван Никифорович, пыхтя от усталости (заметно
было, что он был весьма не прочь от примирения), - я не знаю, что я та-
кое сделал Ивану Ивановичу; за что же он порубил мой хлев и замышлял по-
губить меня?
- Не повинен ни в каком злом умысле, - говорил Иван Иванович, не об-
ращая глаз на Ивана Никифоровича. - Клянусь и пред богом и пред вами,
почтенное дворянство, я ничего не сделал моему врагу. За что же он меня
поносит и наносит вред моему чину и званию?
- Какой же