не имея носа,
будете так же здоровы, как если бы имели его. А нос я вам советую положить
в банку со спиртом или, еще лучше, влить туда две столовые ложки острой
водки и подогретого уксуса, - и тогда вы можете взять за него порядочные
деньги. Я даже сам возьму его, если вы только не подорожитесь.
- Нет, нет! ни за что не продам! - вскричал отчаянный майор Ковалев, -
лучше пусть он пропадет!
- Извините!- сказал доктор, откланиваясь, - я хотел быть вам
полезным... Что ж делать! По крайней мере, вы видели мое старание.
Сказавши это, доктор с благородною осанкою вышел из комнаты. Ковалев
не заметил даже лица его и в глубокой бесчувственности видел только
выглядывавшие из рукавов его черного фрака рукавчики белой и чистой, как
снег, рубашки.
Он решился на другой же день, прежде представления жалобы, писать к
штаб-офицерше, не согласится ли она без бою возвратить ему то, что следует.
Письмо было такого содержания:
"Милостивая государыня
Александра Григорьевна!
Не могу понять странного со стороны вашей действия. Будьте уверены,
что, поступая таким образом, ничего вы не выиграете и ничуть не принудите
меня жениться на вашей дочери. Поверьте, что история насчет моего носа мне
совершенно известна, равно как то, что в этом вы есть главные участницы, а
не кто другой. Внезапное его отделение с своего места, побег и
маскирование, то под видом одного чиновника, то, наконец, в собственном
виде, есть больше ничего, кроме следствие волхвований, произведенных вами
или теми, которые упражняются в подобных вам благородных занятиях. Я с
своей стороны почитаю долгом вас предуведомить: если упоминаемый мною нос
не будет сегодня же на своем месте, то я принужден буду прибегнуть к защите
и покровительству законов.
Впрочем, с совершенным почтением к вам имею честь быть.
Ваш покорный слуга
Платон Ковалев".
"Милостивый государь
Платон Кузьмич!
Чрезвычайно удивило меня письмо ваше. Я, признаюсь вам по
откровенности, никак не ожидала, а тем более относительно несправедливых
укоризн со стороны вашей. Предуведомляю вас, что я чиновника, о котором
упоминаете вы, никогда не принимала у себя в доме, ни замаскированного, ни
в настоящем виде. Бывал у меня, правда, Филипп Иванович Потанчиков. И хотя
он, точно, искал руки моей дочери, будучи сам хорошего, трезвого поведения
и великой учености, но я никогда не подавала ему никакой надежды. Вы
упоминаете еще о носе. Если вы разумеете под сим, что будто бы я хотела
оставить вас с носом, то есть дать вам формальный отказ, то меня удивляет,
что вы сами об этом говорите, тогда как я, сколько вам известно, была
совершенно противного мнения, и если вы теперь же посватаетесь на моей
дочери законным образом, я готова сей же час удовлетворить вас, ибо это
составляло всегда предмет моего живейшего желания, в надежде чего остаюсь
всегда готовою к услугам вашим
Александра Подточина".
"Нет, - говорил Ковалев, пропитавши письмо.- Она точно не виновата. Не
может быть! Письмо так написано, как не может написать человек, виноватый в
преступлений.- Коллежский асессор был в этом сведущ потому, что был посылан
несколько раз на следствие еще в Кавказской области.- Каким же образом,
какими судьбами это приключилось? Только черт разб
будете так же здоровы, как если бы имели его. А нос я вам советую положить
в банку со спиртом или, еще лучше, влить туда две столовые ложки острой
водки и подогретого уксуса, - и тогда вы можете взять за него порядочные
деньги. Я даже сам возьму его, если вы только не подорожитесь.
- Нет, нет! ни за что не продам! - вскричал отчаянный майор Ковалев, -
лучше пусть он пропадет!
- Извините!- сказал доктор, откланиваясь, - я хотел быть вам
полезным... Что ж делать! По крайней мере, вы видели мое старание.
Сказавши это, доктор с благородною осанкою вышел из комнаты. Ковалев
не заметил даже лица его и в глубокой бесчувственности видел только
выглядывавшие из рукавов его черного фрака рукавчики белой и чистой, как
снег, рубашки.
Он решился на другой же день, прежде представления жалобы, писать к
штаб-офицерше, не согласится ли она без бою возвратить ему то, что следует.
Письмо было такого содержания:
"Милостивая государыня
Александра Григорьевна!
Не могу понять странного со стороны вашей действия. Будьте уверены,
что, поступая таким образом, ничего вы не выиграете и ничуть не принудите
меня жениться на вашей дочери. Поверьте, что история насчет моего носа мне
совершенно известна, равно как то, что в этом вы есть главные участницы, а
не кто другой. Внезапное его отделение с своего места, побег и
маскирование, то под видом одного чиновника, то, наконец, в собственном
виде, есть больше ничего, кроме следствие волхвований, произведенных вами
или теми, которые упражняются в подобных вам благородных занятиях. Я с
своей стороны почитаю долгом вас предуведомить: если упоминаемый мною нос
не будет сегодня же на своем месте, то я принужден буду прибегнуть к защите
и покровительству законов.
Впрочем, с совершенным почтением к вам имею честь быть.
Ваш покорный слуга
Платон Ковалев".
"Милостивый государь
Платон Кузьмич!
Чрезвычайно удивило меня письмо ваше. Я, признаюсь вам по
откровенности, никак не ожидала, а тем более относительно несправедливых
укоризн со стороны вашей. Предуведомляю вас, что я чиновника, о котором
упоминаете вы, никогда не принимала у себя в доме, ни замаскированного, ни
в настоящем виде. Бывал у меня, правда, Филипп Иванович Потанчиков. И хотя
он, точно, искал руки моей дочери, будучи сам хорошего, трезвого поведения
и великой учености, но я никогда не подавала ему никакой надежды. Вы
упоминаете еще о носе. Если вы разумеете под сим, что будто бы я хотела
оставить вас с носом, то есть дать вам формальный отказ, то меня удивляет,
что вы сами об этом говорите, тогда как я, сколько вам известно, была
совершенно противного мнения, и если вы теперь же посватаетесь на моей
дочери законным образом, я готова сей же час удовлетворить вас, ибо это
составляло всегда предмет моего живейшего желания, в надежде чего остаюсь
всегда готовою к услугам вашим
Александра Подточина".
"Нет, - говорил Ковалев, пропитавши письмо.- Она точно не виновата. Не
может быть! Письмо так написано, как не может написать человек, виноватый в
преступлений.- Коллежский асессор был в этом сведущ потому, что был посылан
несколько раз на следствие еще в Кавказской области.- Каким же образом,
какими судьбами это приключилось? Только черт разб