ь нужно же его приставить, поместить на свое место.
- А что, если он не пристанет?
При таком вопросе, сделанном самому себе, майор побледнел.
С чувством неизьяснимого страха бросился он к столу, придвинул
зеркало, чтобы как-нибудь не поставить нос криво. Руки его дрожали.
Осторожно и осмотрительно наложил он его на прежнее место. О ужас! Нос не
приклеивался!.. Он поднес его во рту, нагрел его слегка своим дыханием и
опять поднес к гладкому месту, находившемуся между двух щек; но нос никаким
образом не держался.
- Ну! ну же! полезай, дурак! - говорил он ему. Но нос был как
деревянный и падал на стол с таким странным звуком, как будто бы пробка.
Лицо майора судорожно скривилось. - Неужели он не прирастет? - говорил он в
испуге. Но сколько раз ни подносил он его на его же собственное место,
старание было по-прежнему неуспешно.
Он кликнул Ивана и послал его за доктором, который занимал в том же
самом доме лучшую квартиру в бельэтаже. Доктор этот был видный из себя
мужчина, имел прекрасные смолистые бакенбарды, свежую, здоровую докторшу,
ел поутру свежие яблоки и держал рот в необыкновенной чистоте, полоща его
каждое утро почти три четверти часа и шлифуя зубы пятью разных родов
щеточками. Доктор явился в ту же минуту. Спросивши, как давно случилось
несчастие, он поднял майора Ковалева за подбородок и дал ему большим
пальцем щелчка в то самое место, где прежде был нос, так что майор должен
был откинуть свшо голову назад с такою силою, что ударился затылком в
стену. Медик сказал, что это ничего, и, посоветовавши отодвинуться немного
от стены, велел ему перегнуть голову сначала на правую сторону и, пощупавши
то место, где прежде был нос, сказал: "Гм!" Потом велел ему перегнуть
голову на левую сторону и сказал: "Гм!" - и в заключение дал опять ему
большим пальцем щелчка, так что майор Ковалев дернул головою, как конь,
которому смотрят в зубы. Сделавши такую пробу, медик покачал головою и
сказал:
- Нет, нельзя. Вы уж лучше так оставайтесь, потому что можно сделать
еще хуже. Оно, конечно, приставить можно; я бы, пожалуй, вам сейчас
приставил его; но я вас уверяю, что это для вас хуже.
- Вот хорошо! как же мне оставаться без носа? - сказал Ковалев.- Уж
хуже не может быть, как теперь. Это просто черт знает что! Куда же я с
этакою пасквильностию покажуся? Я имею хорошее знакомство; вот и сегодня
мне нужно быть на вечере в двух домах. Я со многими знаком: статская
советница Чехтарева, Подточина - штаб-офицерша... хоть после теперешнего
поступка ее я не имею с ней другого дела, как только чрез полицию. Сделайте
милость, - произнес Ковалев умоляющим голосом, - нет ли средства?
как-нибудь приставьте; хоть не хорошо, лишь бы только держался; я даже могу
его слегка подпирать рукою в опасных случаях. Я же притом и не танцую,
чтобы мог вредить каким-нибудь неосторожным движением. Все, что относится
насчет благодарности за визиты, уж будьте уверены, сколько дозволят мои
средства...
- Верите ли, - сказал доктор ни громким, ни тихим голосом, но
чрезвычайно уветливым и магнетическим, - что я никогда из корысти не лечу.
Это противно моим правилам и моему искусству. Правда, я беру за визиты, но
единственно с тем только, чтобы не обидеть моим отказом. Конечно, я бы
приставил ваш нос; но я вас уверяю честью, если уже вы не верите моему
слову, что это будет гораздо хуже. Предоставьте лучше действию самой
натуры. Мойте чаще холодною водою, и я вас уверяю, что вы,
- А что, если он не пристанет?
При таком вопросе, сделанном самому себе, майор побледнел.
С чувством неизьяснимого страха бросился он к столу, придвинул
зеркало, чтобы как-нибудь не поставить нос криво. Руки его дрожали.
Осторожно и осмотрительно наложил он его на прежнее место. О ужас! Нос не
приклеивался!.. Он поднес его во рту, нагрел его слегка своим дыханием и
опять поднес к гладкому месту, находившемуся между двух щек; но нос никаким
образом не держался.
- Ну! ну же! полезай, дурак! - говорил он ему. Но нос был как
деревянный и падал на стол с таким странным звуком, как будто бы пробка.
Лицо майора судорожно скривилось. - Неужели он не прирастет? - говорил он в
испуге. Но сколько раз ни подносил он его на его же собственное место,
старание было по-прежнему неуспешно.
Он кликнул Ивана и послал его за доктором, который занимал в том же
самом доме лучшую квартиру в бельэтаже. Доктор этот был видный из себя
мужчина, имел прекрасные смолистые бакенбарды, свежую, здоровую докторшу,
ел поутру свежие яблоки и держал рот в необыкновенной чистоте, полоща его
каждое утро почти три четверти часа и шлифуя зубы пятью разных родов
щеточками. Доктор явился в ту же минуту. Спросивши, как давно случилось
несчастие, он поднял майора Ковалева за подбородок и дал ему большим
пальцем щелчка в то самое место, где прежде был нос, так что майор должен
был откинуть свшо голову назад с такою силою, что ударился затылком в
стену. Медик сказал, что это ничего, и, посоветовавши отодвинуться немного
от стены, велел ему перегнуть голову сначала на правую сторону и, пощупавши
то место, где прежде был нос, сказал: "Гм!" Потом велел ему перегнуть
голову на левую сторону и сказал: "Гм!" - и в заключение дал опять ему
большим пальцем щелчка, так что майор Ковалев дернул головою, как конь,
которому смотрят в зубы. Сделавши такую пробу, медик покачал головою и
сказал:
- Нет, нельзя. Вы уж лучше так оставайтесь, потому что можно сделать
еще хуже. Оно, конечно, приставить можно; я бы, пожалуй, вам сейчас
приставил его; но я вас уверяю, что это для вас хуже.
- Вот хорошо! как же мне оставаться без носа? - сказал Ковалев.- Уж
хуже не может быть, как теперь. Это просто черт знает что! Куда же я с
этакою пасквильностию покажуся? Я имею хорошее знакомство; вот и сегодня
мне нужно быть на вечере в двух домах. Я со многими знаком: статская
советница Чехтарева, Подточина - штаб-офицерша... хоть после теперешнего
поступка ее я не имею с ней другого дела, как только чрез полицию. Сделайте
милость, - произнес Ковалев умоляющим голосом, - нет ли средства?
как-нибудь приставьте; хоть не хорошо, лишь бы только держался; я даже могу
его слегка подпирать рукою в опасных случаях. Я же притом и не танцую,
чтобы мог вредить каким-нибудь неосторожным движением. Все, что относится
насчет благодарности за визиты, уж будьте уверены, сколько дозволят мои
средства...
- Верите ли, - сказал доктор ни громким, ни тихим голосом, но
чрезвычайно уветливым и магнетическим, - что я никогда из корысти не лечу.
Это противно моим правилам и моему искусству. Правда, я беру за визиты, но
единственно с тем только, чтобы не обидеть моим отказом. Конечно, я бы
приставил ваш нос; но я вас уверяю честью, если уже вы не верите моему
слову, что это будет гораздо хуже. Предоставьте лучше действию самой
натуры. Мойте чаще холодною водою, и я вас уверяю, что вы,