угой приятнее, не давая даже труда гоняться за ними и искать их.
Полный удовольствия, он слегка припоминал все веселые места проведенного
вечера, все слова, заставившие хохотать небольшой круг; многие из них он
даже повторял вполголоса и нашел, что они всё так же смешны, как и прежде,
а потому не мудрено, что и сам посмеивался от души. Изредка мешал ему,
однако же, порывистый ветер, который, выхватившись вдруг бог знает откуда и
невесть от какой причины, так и резал в лицо, подбрасывая ему туда клочки
снега, хлобуча, как парус, шинельный воротник или вдруг с неестественною
силою набрасывая ему его на голову и доставляя, таким образом, вечные
хлопоты из него выкарабкиваться. Вдруг почувствовал значительное лицо, что
его ухватил кто-то весьма крепко за воротник. Обернувшись, он заметил
человека небольшого роста, в старом поношенном вицмундире, и не без ужаса
узнал в нем Акакия Акакиевича. Лицо чиновника было бледно, как снег, и
глядело совершенным мертвецом. Но ужас значительного лица превзошел все
границы, когда он увидел, что рот мертвеца покривился и, пахнувши на него
страшно могилою, произнес такие речи: "А! так вот ты наконец! наконец я
тебя того, поймал за воротник! твоей-то шинели мне и нужно! не похлопотал
об моей, да еще и распек, - отдавай же теперь свою!" Бедное значительное
лицо чуть не умер. Как ни был он характерен в канцелярии и вообще перед
низшими, и хотя, взглянувши на один мужественный вид его и фигуру, всякий
говорил: "У, какой характер!" - но здесь он, подобно весьма многим, имеющим
богатырскую наружность, почувствовал такой страх, что не без причины даже
стал опасаться насчет какого-нибудь болезненного припадка. Он сам даже
скинул поскорее с плеч шинель свою и закричал кучеру не своим голосом:
"Пошел во весь дух домой!" Кучер, услышавши голос, который произносится
обыкновенно в решительные минуты и даже сопровождается кое-чем гораздо
действительнейшим, упрятал на всякий случай голову свою в плечи, замахнулся
кнутом и помчался как стрела. Минут в шесть с небольшим значительное лицо
уже был пред подъездом своего дома. Бледный, перепуганный и без шинели,
вместо того чтобы к Каролине Ивановне, он приехал к себе, доплелся кое-как
до своей комнаты и провел ночь весьма в большом беспорядке, так что на
другой день поутру за чаем дочь ему сказала прямо: "Ты сегодня совсем
бледен, папа". Но папа молчал и никому ни слова о том, что с ним случилось,
и где он был, и куда хотел ехать. Это происшествие сделало на него сильное
впечатление. Он даже гораздо реже стал говорить подчиненным: "Как вы
смеете, понимаете ли, кто перед вами?"; если же и произносил, то уж не
прежде, как выслушавши сперва, в чем дело. Но еще более замечательно то,
что с этих пор совершенно прекратилось появление чиновника-мертвеца: видно,
генеральская шинель пришлась ему совершенно по плечам; по крайней мере, уже
не было нигде слышно таких случаев, чтобы сдергивали с кого шинели.
Впрочем, многие деятельные и заботливые люди никак не хотели успокоиться и
поговаривали, что в дальних частях города все еще показывался
чиновник-мертвец. И точно, один коломенский будочник видел собственными
глазами, как показалось из-за одного дома привидение; но, будучи по природе
своей несколько бессилен, так что один раз обыкновенный взрослый поросенок,
кинувшись из какого-то частного дома, сшиб его с ног, к величайшему смеху
стоявших вокруг извозчиков, с которых он вытребовал за такую издевку по
грошу на табак, - итак, будучи бессиле
Полный удовольствия, он слегка припоминал все веселые места проведенного
вечера, все слова, заставившие хохотать небольшой круг; многие из них он
даже повторял вполголоса и нашел, что они всё так же смешны, как и прежде,
а потому не мудрено, что и сам посмеивался от души. Изредка мешал ему,
однако же, порывистый ветер, который, выхватившись вдруг бог знает откуда и
невесть от какой причины, так и резал в лицо, подбрасывая ему туда клочки
снега, хлобуча, как парус, шинельный воротник или вдруг с неестественною
силою набрасывая ему его на голову и доставляя, таким образом, вечные
хлопоты из него выкарабкиваться. Вдруг почувствовал значительное лицо, что
его ухватил кто-то весьма крепко за воротник. Обернувшись, он заметил
человека небольшого роста, в старом поношенном вицмундире, и не без ужаса
узнал в нем Акакия Акакиевича. Лицо чиновника было бледно, как снег, и
глядело совершенным мертвецом. Но ужас значительного лица превзошел все
границы, когда он увидел, что рот мертвеца покривился и, пахнувши на него
страшно могилою, произнес такие речи: "А! так вот ты наконец! наконец я
тебя того, поймал за воротник! твоей-то шинели мне и нужно! не похлопотал
об моей, да еще и распек, - отдавай же теперь свою!" Бедное значительное
лицо чуть не умер. Как ни был он характерен в канцелярии и вообще перед
низшими, и хотя, взглянувши на один мужественный вид его и фигуру, всякий
говорил: "У, какой характер!" - но здесь он, подобно весьма многим, имеющим
богатырскую наружность, почувствовал такой страх, что не без причины даже
стал опасаться насчет какого-нибудь болезненного припадка. Он сам даже
скинул поскорее с плеч шинель свою и закричал кучеру не своим голосом:
"Пошел во весь дух домой!" Кучер, услышавши голос, который произносится
обыкновенно в решительные минуты и даже сопровождается кое-чем гораздо
действительнейшим, упрятал на всякий случай голову свою в плечи, замахнулся
кнутом и помчался как стрела. Минут в шесть с небольшим значительное лицо
уже был пред подъездом своего дома. Бледный, перепуганный и без шинели,
вместо того чтобы к Каролине Ивановне, он приехал к себе, доплелся кое-как
до своей комнаты и провел ночь весьма в большом беспорядке, так что на
другой день поутру за чаем дочь ему сказала прямо: "Ты сегодня совсем
бледен, папа". Но папа молчал и никому ни слова о том, что с ним случилось,
и где он был, и куда хотел ехать. Это происшествие сделало на него сильное
впечатление. Он даже гораздо реже стал говорить подчиненным: "Как вы
смеете, понимаете ли, кто перед вами?"; если же и произносил, то уж не
прежде, как выслушавши сперва, в чем дело. Но еще более замечательно то,
что с этих пор совершенно прекратилось появление чиновника-мертвеца: видно,
генеральская шинель пришлась ему совершенно по плечам; по крайней мере, уже
не было нигде слышно таких случаев, чтобы сдергивали с кого шинели.
Впрочем, многие деятельные и заботливые люди никак не хотели успокоиться и
поговаривали, что в дальних частях города все еще показывался
чиновник-мертвец. И точно, один коломенский будочник видел собственными
глазами, как показалось из-за одного дома привидение; но, будучи по природе
своей несколько бессилен, так что один раз обыкновенный взрослый поросенок,
кинувшись из какого-то частного дома, сшиб его с ног, к величайшему смеху
стоявших вокруг извозчиков, с которых он вытребовал за такую издевку по
грошу на табак, - итак, будучи бессиле