пор, пока не скажешь, не сделаю!
- Ну вот видишь, вот уж и нечестно с твоей стороны: слово дал, да и на
попятный двор.
- Ну, как ты себе хочешь, а не сделаю, пока не скажешь, на что.
"Что бы такое сказать ему?" - подумал Чичиков в после минутного
размышления объявил, что мертвые души нужны ему для приобретения весу в
обществе, что он поместьев больших не имеет, так до того времени хоть бы
какие-нибудь душонки.
- Врешь, врешь! - сказал Ноздрев, не давши окончить. - Врешь, брат!
Чичиков и сам заметил, что придумал не очень ловко и предлог довольно
слаб.
- Ну, так я ж тебе скажу прямее, - сказал он, поправившись, - только,
пожалуйста, не проговорись никому. Я задумал жениться; но нужно тебе знать,
что отец и мать невесты преамбициозные люди. Такая, право, комиссия: не
рад, что связался, хотят непременно, чтоб у жениха было никак не меньше
трехсот душ, а так как у меня целых почти полутораста крестьян недостает...
- Ну врешь! врешь! - закричал опять Ноздрев.
- Ну вот уж здесь, - сказал Чичиков, - ни вот на столько не солгал, -
и показал большим пальцем на своем мизинце самую маленькую часть.
- Голову ставлю, что врешь!
- Однако ж это обидно! что же я такое в самом деле! почему я
непременно лгу?
- Ну да ведь я знаю тебя: ведь ты большой мошенник, позволь мне это
сказать тебе по дружбе! Ежели бы я был твоим начальником, я бы тебя повесил
на первом дереве.
Чичиков оскорбился таким замечанием. Уже всякое выражение,
сколько-нибудь грубое или оскорбляющее благопристойность, было ему
неприятно. Он даже не любил допускать с собой ни в каком случае
фамильярного обращения, разве только если особа была слишком высокого
звания. И потому теперь он совершенно обиделся.
- Ей-богу, повесил бы, - повторил Ноздрев, - я тебе говорю это
откровенно, не с тем чтобы тебя обидеть, а просто по-дружески говорю.
- Всему есть границы, - сказал Чичиков с чувством достоинства. - Если
хочешь пощеголять подобными речами, так ступай в казармы, - и потом
присовокупил:- Не хочешь подарить, так продай.
- Продать! Да ведь я знаю тебя, ведь ты подлец, ведь ты дорого не дашь
за них?
- Эх, да ты ведь тоже хорош! смотри ты! что они у тебя бриллиантовые,
что ли?
- Ну, так и есть. Я уж тебя знал.
- Помилуй, брат, что ж у тебя за жидовское побуждение. Ты бы должен
просто отдать мне их.
- Ну, послушай, чтоб доказать тебе, что я вовсе не какой-нибудь
скалдырник, я не возьму за них ничего. Купи у меня жеребца, я тебе дам их в
придачу.
- Помилуй, на что ж мне жеребец? - сказал Чичиков, изумленный в самом
деле таким предложением.
- Как на что? да ведь я за него заплатил десять тысяч, а тебе отдаю за
четыре.
- Да на что мне жеребец? завода я не держу.
- Да послушай, ты не понимаешь: ведь я с тебя возьму теперь всего
только три тысячи, а остальную тысячу ты можешь заплатить мне после.
- Да не нужен мне жеребец, бог с ним!
- Ну, купи каурую кобылу.
- И кобылы не нужно.
- За кобылу и за серого коня, которого ты у меня видел, возьму я с
тебя только две тысячи.
- Да не нужны мне лошади.
- Ты их продашь, тебе на первой ярмарке дадут за них втрое больше.
- Так лучше ж ты их сам продай, когда уверен, что выиграешь втрое.
- Я знаю, что выиграю, да мне хочется, чтобы и ты получил выгоду.
Чичиков поблагодарил за располо
- Ну вот видишь, вот уж и нечестно с твоей стороны: слово дал, да и на
попятный двор.
- Ну, как ты себе хочешь, а не сделаю, пока не скажешь, на что.
"Что бы такое сказать ему?" - подумал Чичиков в после минутного
размышления объявил, что мертвые души нужны ему для приобретения весу в
обществе, что он поместьев больших не имеет, так до того времени хоть бы
какие-нибудь душонки.
- Врешь, врешь! - сказал Ноздрев, не давши окончить. - Врешь, брат!
Чичиков и сам заметил, что придумал не очень ловко и предлог довольно
слаб.
- Ну, так я ж тебе скажу прямее, - сказал он, поправившись, - только,
пожалуйста, не проговорись никому. Я задумал жениться; но нужно тебе знать,
что отец и мать невесты преамбициозные люди. Такая, право, комиссия: не
рад, что связался, хотят непременно, чтоб у жениха было никак не меньше
трехсот душ, а так как у меня целых почти полутораста крестьян недостает...
- Ну врешь! врешь! - закричал опять Ноздрев.
- Ну вот уж здесь, - сказал Чичиков, - ни вот на столько не солгал, -
и показал большим пальцем на своем мизинце самую маленькую часть.
- Голову ставлю, что врешь!
- Однако ж это обидно! что же я такое в самом деле! почему я
непременно лгу?
- Ну да ведь я знаю тебя: ведь ты большой мошенник, позволь мне это
сказать тебе по дружбе! Ежели бы я был твоим начальником, я бы тебя повесил
на первом дереве.
Чичиков оскорбился таким замечанием. Уже всякое выражение,
сколько-нибудь грубое или оскорбляющее благопристойность, было ему
неприятно. Он даже не любил допускать с собой ни в каком случае
фамильярного обращения, разве только если особа была слишком высокого
звания. И потому теперь он совершенно обиделся.
- Ей-богу, повесил бы, - повторил Ноздрев, - я тебе говорю это
откровенно, не с тем чтобы тебя обидеть, а просто по-дружески говорю.
- Всему есть границы, - сказал Чичиков с чувством достоинства. - Если
хочешь пощеголять подобными речами, так ступай в казармы, - и потом
присовокупил:- Не хочешь подарить, так продай.
- Продать! Да ведь я знаю тебя, ведь ты подлец, ведь ты дорого не дашь
за них?
- Эх, да ты ведь тоже хорош! смотри ты! что они у тебя бриллиантовые,
что ли?
- Ну, так и есть. Я уж тебя знал.
- Помилуй, брат, что ж у тебя за жидовское побуждение. Ты бы должен
просто отдать мне их.
- Ну, послушай, чтоб доказать тебе, что я вовсе не какой-нибудь
скалдырник, я не возьму за них ничего. Купи у меня жеребца, я тебе дам их в
придачу.
- Помилуй, на что ж мне жеребец? - сказал Чичиков, изумленный в самом
деле таким предложением.
- Как на что? да ведь я за него заплатил десять тысяч, а тебе отдаю за
четыре.
- Да на что мне жеребец? завода я не держу.
- Да послушай, ты не понимаешь: ведь я с тебя возьму теперь всего
только три тысячи, а остальную тысячу ты можешь заплатить мне после.
- Да не нужен мне жеребец, бог с ним!
- Ну, купи каурую кобылу.
- И кобылы не нужно.
- За кобылу и за серого коня, которого ты у меня видел, возьму я с
тебя только две тысячи.
- Да не нужны мне лошади.
- Ты их продашь, тебе на первой ярмарке дадут за них втрое больше.
- Так лучше ж ты их сам продай, когда уверен, что выиграешь втрое.
- Я знаю, что выиграю, да мне хочется, чтобы и ты получил выгоду.
Чичиков поблагодарил за располо