жение и напрямик отказался и от серого
коня, и от каурой кобылы.
- Ну так купи собак. Я тебе продам такую пару, просто мороз по коже
подирает! брудастая, с усами, шерсть стоит вверх, как щетина. Бочковатость
ребр уму непостижимая, лапа вся в комке, земли не заденет.
- Да зачем мне собаки? я не охотник.
- Да мне хочется, чтобы у тебя были собаки. Послушай, если уж не
хочешь собак, так купи у меня шарманку, чудная шарманка; самому, как
честный человек, обошлась в полторы тысячи. тебе отдаю за девятьсот рублей.
- Да зачем же мне шарманка? Ведь я не немец, чтобы, тащася с ней по
дорогам, выпрашивать деньги.
- Да ведь это не такая шарманка, как носят немцы. Это орган; посмотри
нарочно: вся из красного дерева. Вот я тебе покажу ее еще! - Здесь Ноздрев,
схвативши за руку Чичикова, стал тащить его в другую комнату, и как тот ни
упирался ногами в пол и ни уверял, что он знает уже, какая шарманка, но
должен был услышать еще раз, каким образом поехал в поход Мальбруг. - Когда
ты не хочешь на деньги, так вот что, слушай: я тебе дам шарманку и все,
сколько ни есть у меня, мертвые души, а ты мне дай свою бричку и триста
рублей придачи.
- Ну вот еще, а я-то в чем поеду?
- Я тебе дам другую бричку. Вот пойдем в сарай, я тебе покажу ее! Ты
ее только перекрасишь, и будет чудо бричка.
"Эк его неугомонный бес как обуял!" - подумал про себя Чичиков и
решился во что бы то ни стало отделаться от всяких бричек, шарманок и всех
возможных собак, несмотря на непостижимую уму бочковатость ребр и комкость
лап.
- Да ведь бричка, шарманка и мертвые души, все вместе!
- Не хочу, - сказал еще раз Чичиков.
- Отчего ж ты не хочешь?
- Оттого, что просто не хочу, да и полно.
- Экой ты, право, такой! с тобой, как я вижу, нельзя, как водится
между хорошими друзьями и товарищами, такой, право!.. Сейчас видно, что
двуличный человек!
- Да что же я, дурак, что ли? ты посуди сам: зачем же приобретать
вещь, решительно для меня ненужную?
- Ну уж, пожалуйста, не говори. Теперь я очень хорошо тебя знаю.
Такая, право, ракалия! Ну, послушай, хочешь метнем банчик? Я поставлю всех
умерших на карту, шарманку тоже.
- Ну, решаться в банк, значит подвергаться неизвестности, - говорил
Чичиков и между тем взглянул искоса на бывшие в руках у него карты. Обе
талии ему показались очень похожими на искусственные, и самый крап глядел
весьма подозрительно.
- Отчего ж неизвестности? - сказал Ноздрев. - Никакой неизвестности!
будь только на твоей стороне счастие, ты можешь выиграть чертову пропасть.
Вон она! экое счастье! - говорил он, начиная метать для возбуждения задору.
- Экое счастье! экое счастье! вон: так и колотит! вот та проклятая девятка,
на которой я все просадил! Чувствовал, что продаст, да уже, зажмурив глаза,
думаю себе: "Черт тебя побери, продавай, проклятая!"
Когда Ноздрев это говорил, Порфирий принес бутылку. Но Чичиков
отказался решительно как играть, так и пить.
- Отчего ж ты не хочешь играть? - сказал Ноздрев.
- Ну оттого, что не расположен. Да, признаться сказать, а вовсе не
охотник играть.
- Отчего ж не охотник?
Чичиков пожал плечами и прибавил:
- Потому что не охотник.
- Дрянь же ты!
- Что ж делать? так бог создал.
- Фетюк просто! Я думал было прежде, что ты хоть сколько-нибудь
порядочный человек, а ты никакого не понимаешь обращения. С тобой
коня, и от каурой кобылы.
- Ну так купи собак. Я тебе продам такую пару, просто мороз по коже
подирает! брудастая, с усами, шерсть стоит вверх, как щетина. Бочковатость
ребр уму непостижимая, лапа вся в комке, земли не заденет.
- Да зачем мне собаки? я не охотник.
- Да мне хочется, чтобы у тебя были собаки. Послушай, если уж не
хочешь собак, так купи у меня шарманку, чудная шарманка; самому, как
честный человек, обошлась в полторы тысячи. тебе отдаю за девятьсот рублей.
- Да зачем же мне шарманка? Ведь я не немец, чтобы, тащася с ней по
дорогам, выпрашивать деньги.
- Да ведь это не такая шарманка, как носят немцы. Это орган; посмотри
нарочно: вся из красного дерева. Вот я тебе покажу ее еще! - Здесь Ноздрев,
схвативши за руку Чичикова, стал тащить его в другую комнату, и как тот ни
упирался ногами в пол и ни уверял, что он знает уже, какая шарманка, но
должен был услышать еще раз, каким образом поехал в поход Мальбруг. - Когда
ты не хочешь на деньги, так вот что, слушай: я тебе дам шарманку и все,
сколько ни есть у меня, мертвые души, а ты мне дай свою бричку и триста
рублей придачи.
- Ну вот еще, а я-то в чем поеду?
- Я тебе дам другую бричку. Вот пойдем в сарай, я тебе покажу ее! Ты
ее только перекрасишь, и будет чудо бричка.
"Эк его неугомонный бес как обуял!" - подумал про себя Чичиков и
решился во что бы то ни стало отделаться от всяких бричек, шарманок и всех
возможных собак, несмотря на непостижимую уму бочковатость ребр и комкость
лап.
- Да ведь бричка, шарманка и мертвые души, все вместе!
- Не хочу, - сказал еще раз Чичиков.
- Отчего ж ты не хочешь?
- Оттого, что просто не хочу, да и полно.
- Экой ты, право, такой! с тобой, как я вижу, нельзя, как водится
между хорошими друзьями и товарищами, такой, право!.. Сейчас видно, что
двуличный человек!
- Да что же я, дурак, что ли? ты посуди сам: зачем же приобретать
вещь, решительно для меня ненужную?
- Ну уж, пожалуйста, не говори. Теперь я очень хорошо тебя знаю.
Такая, право, ракалия! Ну, послушай, хочешь метнем банчик? Я поставлю всех
умерших на карту, шарманку тоже.
- Ну, решаться в банк, значит подвергаться неизвестности, - говорил
Чичиков и между тем взглянул искоса на бывшие в руках у него карты. Обе
талии ему показались очень похожими на искусственные, и самый крап глядел
весьма подозрительно.
- Отчего ж неизвестности? - сказал Ноздрев. - Никакой неизвестности!
будь только на твоей стороне счастие, ты можешь выиграть чертову пропасть.
Вон она! экое счастье! - говорил он, начиная метать для возбуждения задору.
- Экое счастье! экое счастье! вон: так и колотит! вот та проклятая девятка,
на которой я все просадил! Чувствовал, что продаст, да уже, зажмурив глаза,
думаю себе: "Черт тебя побери, продавай, проклятая!"
Когда Ноздрев это говорил, Порфирий принес бутылку. Но Чичиков
отказался решительно как играть, так и пить.
- Отчего ж ты не хочешь играть? - сказал Ноздрев.
- Ну оттого, что не расположен. Да, признаться сказать, а вовсе не
охотник играть.
- Отчего ж не охотник?
Чичиков пожал плечами и прибавил:
- Потому что не охотник.
- Дрянь же ты!
- Что ж делать? так бог создал.
- Фетюк просто! Я думал было прежде, что ты хоть сколько-нибудь
порядочный человек, а ты никакого не понимаешь обращения. С тобой