ма, они выйдут совершенно белые, а взглянет другая, выйдут красные,
красные, как брусника.
- Ну, вот вам еще доказательство, что она бледна, - продолжала
приятная дама, - я помню, как теперь, что я сижу возле Манилова и говорю
ему: "Посмотрите, какая она бледная!" Право, нужно быть до такой степени
бестолковыми, как наши мужчины, чтобы восхищаться ею. А наш-то
прелестник... Ах, как он мне показался противным! Вы не можете себе
представить, Анна Григорьевна, до какой степени он мне показался противным.
- Да, однако же, нашлись некоторые дамы, которые были неравнодушны к
нему.
- Я, Анна Григорьевна? Вот уж никогда вы не можете сказать этого,
никогда, никогда!
- Да я не говорю об вас, как будто, кроме вас, никого нет.
- Никогда, никогда, Анна Григорьевна! Позвольте мне вам заметить, что
я очень хорошо себя знаю; а разве со стороны каких-нибудь иных дам, которые
играют роль недоступных.
- Уж извините, Софья Ивановна! Уж позвольте вам сказать, что за мной
подобных скандальозностей никогда еще не водилось. За кем другим разве, а
уж за мной нет, уж позвольте мне вам это заметить.
- Отчего же вы обиделись? ведь там были и другие дамы, были даже
такие, которые первые захватили стул у дверей, чтобы сидеть к нему поближе.
Ну, уж после таких слов, произнесенных приятною дамою, должна была
неминуемо последовать буря, но, к величайшему изумлению, обе дамы вдруг
приутихли, и совершенно ничего не последовало. Во всех отношениях приятная
дама вспомнила, что выкройка для модного платья еще не находится в ее
руках, а просто приятная дама смекнула, что она еще не успела выведать
никаких подробностей насчет открытия, сделанного ее искреннею
приятельницею, и потому мир последовал очень скоро. Впрочем, обе дамы
нельзя сказать чтобы имели в своей натуре потребность наносить
неприятность, и вообще в характерах их ничего не было злого, а так,
нечувствительно, в раэговоре рождалось само собою маленькое желание
кольнуть друг друга; просто одна другой из небольшого наслаждения при
случае всунет иное живое словцо: вот, мол, тебе! на, возьми, съешь! Разного
рода бывают потребности в сердцах как мужеского, так и женского пола.
- Я не могу, однако же, понять только того, - сказала просто приятная
дама, - как Чичиков, будучи человек заезжий, мог решиться на такой отважный
пассаж. Не может быть, чтобы тут не было участников.
- А вы думаете, нет их?
- А кто же бы, полагаете, мог помогать ему?
- Ну да хоть и Ноздрев.
- Неужели Ноздрев?
- А что ж? ведь его на это станет. Вы знаете, он родного отца хотел
продать или, еще лучше, проиграть в карты.
- Ах, боже мой, какие интересные новости я узнаю от вас! Я бы никак не
могла предполагать, чтобы и Ноздрев был замешан в эту историю!
- А я всегда предполагала.
- Как подумаешь, право, чего не происходит на свете! Ну можно ли было
предполагать, когда, помните, Чичиков только что приехал к нам в город, что
он произведет такой странный марш в свете? Ах, Анна Григорьевна, если бы вы
знали, как я перетревожилась! Если бы не ваша благосклонность и дружба...
вот уже, точно, на краю погибели... куда ж? Машка моя видит, что я бледна
как смерть. "Душечка барыня, - говорит мне, - вы бледны как смерть". -
"Машка, говорю, мне не до того теперь". Так вот какой случай! Так и Ноздрев
здесь, прошу покорно!
Приятной даме очень хотелось выведать дальнейшие подробности насче
красные, как брусника.
- Ну, вот вам еще доказательство, что она бледна, - продолжала
приятная дама, - я помню, как теперь, что я сижу возле Манилова и говорю
ему: "Посмотрите, какая она бледная!" Право, нужно быть до такой степени
бестолковыми, как наши мужчины, чтобы восхищаться ею. А наш-то
прелестник... Ах, как он мне показался противным! Вы не можете себе
представить, Анна Григорьевна, до какой степени он мне показался противным.
- Да, однако же, нашлись некоторые дамы, которые были неравнодушны к
нему.
- Я, Анна Григорьевна? Вот уж никогда вы не можете сказать этого,
никогда, никогда!
- Да я не говорю об вас, как будто, кроме вас, никого нет.
- Никогда, никогда, Анна Григорьевна! Позвольте мне вам заметить, что
я очень хорошо себя знаю; а разве со стороны каких-нибудь иных дам, которые
играют роль недоступных.
- Уж извините, Софья Ивановна! Уж позвольте вам сказать, что за мной
подобных скандальозностей никогда еще не водилось. За кем другим разве, а
уж за мной нет, уж позвольте мне вам это заметить.
- Отчего же вы обиделись? ведь там были и другие дамы, были даже
такие, которые первые захватили стул у дверей, чтобы сидеть к нему поближе.
Ну, уж после таких слов, произнесенных приятною дамою, должна была
неминуемо последовать буря, но, к величайшему изумлению, обе дамы вдруг
приутихли, и совершенно ничего не последовало. Во всех отношениях приятная
дама вспомнила, что выкройка для модного платья еще не находится в ее
руках, а просто приятная дама смекнула, что она еще не успела выведать
никаких подробностей насчет открытия, сделанного ее искреннею
приятельницею, и потому мир последовал очень скоро. Впрочем, обе дамы
нельзя сказать чтобы имели в своей натуре потребность наносить
неприятность, и вообще в характерах их ничего не было злого, а так,
нечувствительно, в раэговоре рождалось само собою маленькое желание
кольнуть друг друга; просто одна другой из небольшого наслаждения при
случае всунет иное живое словцо: вот, мол, тебе! на, возьми, съешь! Разного
рода бывают потребности в сердцах как мужеского, так и женского пола.
- Я не могу, однако же, понять только того, - сказала просто приятная
дама, - как Чичиков, будучи человек заезжий, мог решиться на такой отважный
пассаж. Не может быть, чтобы тут не было участников.
- А вы думаете, нет их?
- А кто же бы, полагаете, мог помогать ему?
- Ну да хоть и Ноздрев.
- Неужели Ноздрев?
- А что ж? ведь его на это станет. Вы знаете, он родного отца хотел
продать или, еще лучше, проиграть в карты.
- Ах, боже мой, какие интересные новости я узнаю от вас! Я бы никак не
могла предполагать, чтобы и Ноздрев был замешан в эту историю!
- А я всегда предполагала.
- Как подумаешь, право, чего не происходит на свете! Ну можно ли было
предполагать, когда, помните, Чичиков только что приехал к нам в город, что
он произведет такой странный марш в свете? Ах, Анна Григорьевна, если бы вы
знали, как я перетревожилась! Если бы не ваша благосклонность и дружба...
вот уже, точно, на краю погибели... куда ж? Машка моя видит, что я бледна
как смерть. "Душечка барыня, - говорит мне, - вы бледны как смерть". -
"Машка, говорю, мне не до того теперь". Так вот какой случай! Так и Ноздрев
здесь, прошу покорно!
Приятной даме очень хотелось выведать дальнейшие подробности насче