Может быть, долго еще бы рассуждал кузнец, если бы лакей с галунами
не толкнул его под руку и не напомнил, чтобы он не отставал от других.
Запорожцы прошли еще две залы и остановились. Тут велено им было дожи-
даться. В зале толпилось несколько генералов в шитых золотом мундирах.
Запорожцы поклонились на все стороны и стали в кучу.
Минуту спустя вошел в сопровождении целой свиты величественного рос-
та, довольно плотный человек в гетьманском мундире, в желтых сапожках.
Волосы на нем были растрепаны, один глаз немного крив, на лице изобража-
лась какая-то надменная величавость, во всех движениях видна была при-
вычка повелевать. Все генералы, которые расхаживали довольно спесиво в
золотых мундирах, засуетились, и с низкими поклонами, казалось, ловили
его каждое слово и даже малейшее движение, чтобы сейчас лететь выполнять
его. Но гетьман не обратил даже и внимания, едва кивнул головою и подо-
шел к запорожцам.
Запорожцы отвесили все поклон в ноги.
- Все ли вы здесь? - спросил он протяжно, произнося слова немного в
нос.
- Та, вси, батько! - отвечали запорожцы, кланяясь снова.
- Не забудете говорить так, как я вас учил?
- Нет батько, не позабудем.
- Это царь? - спросил кузнец одного из запорожцев.
- Куда тебе царь! это сам Потемкин, - отвечал тот.
В другой комнате послышались голоса, и кузнец не знал, куда деть свои
глаза от множества вошедших дам в атласных платьях с длинными хвостами и
придворных в шитых золотом кафтанах и с пучками назади. Он только видел
один блеск и больше ничего. Запорожцы вдруг все пали на землю и закрича-
ли в один голос:
- Помилуй, мамо! помилуй!
Кузнец, не видя ничего, растянулся и сам со всем усердием на полу.
- Встаньте, - прозвучал над ними повелительный и вместе приятный го-
лос. Некоторые из придворных засуетились и толкали запорожцев.
- Не встанем, мамо! не встанем! умрем, а на встанем! - кричали запо-
рожцы.
Потемкин кусал себе губы, наконец подошел сам и повелительно шепнул
одному из запорожцев. Запорожцы поднялись.
Тут осмелился и кузнец поднять голову и увидел стоявшую перед собою
небольшого роста женщину, несколько даже дородную, напудренную, с голу-
быми глазами, и вместе с тем величественно улыбающимся видом, который
так умел покорять себе все и мог только принадлежать одной царствующей
женщине.
- Светлейший обещал меня познакомить сегодня с моим народом, которого
я до сих пор еще не видала, - говорила дама с голубыми глазами, рассмат-
ривая с любопытством запорожцев. - Хорошо ли вас здесь содержат ? - про-
должала она, подходя ближе.
- Та спасиби, мамо! Провиянт дают хороший, хотя бараны здешние совсем
не то, что у нас на Запорожье, - почему ж не жить как-нибудь?..
Потемкин поморщился, видя, что запорожцы говорят совершенно не то,
чему он их учил...
Один из запорожцев, приосанясь, выступил вперед:
- Помилуй, мамо! зачем губишь верный народ? чем прогневили? Разве
держали мы руку поганого татарина; разве соглашались в чем-либо с турчи-
ном; разве изменили тебе делом или помышлением? За что ж немилость?
Прежде слыхали мы, что приказываешь везде строить крепости от нас; после
слушали, что хочешь поворотить в карабинеры; теперь слышим новые напас-
ти. Чем виновато запорожское войско? тем ли, что перевело твою армию че-
рез Перекоп и помогло твоим енералам порубать крымцев?..
Потемкин молчал и небрежно чистил небольшою щеточкою свои брилл