вятый.
Сначала страшно показалось Вакуле, когда поднялся он от земли на та-
кую высоту, что ничего уже не мог видеть внизу, и пролетел как муха под
самым месяцем так, что если бы не наклонился немного, то зацепил бы его
шапкою. Однако ж мало спустя он ободрился и уже стал подшучивать над
чертом. Его забавляло до крайности, как черт чихал и кашлял, когда он
снимал с шеи кипарисный крестик и подносил к нему. Нарочно поднимал он
руку почесать голову, а черт, думая, что его собираются крестить, летел
еще быстрее. Все было светло в вышине. Воздух в легком серебряном тумане
был прозрачен. Все было видно, и даже можно было заметить, как вихрем
пронесся мимо их, сидя в горшке, колдун; как звезды, собравшись в кучу,
играли в жмурки; как клубился в стороне облаком целый рой духов; как
плясавший при месяце черт снял шапку, увидавши кузнеца, скачущего вер-
хом; как летела возвращавшаяся назад метла, на которой, видно, только
что съездила куда нужно ведьма... много еще дряни встречали они. Все,
видя кузнеца, на минуту останавливалось поглядеть на него и потом снова
неслось далее и продолжало свое; кузнец все летел; и вдруг заблестел пе-
ред ним Петербург весь в огне. (Тогда была по какому-то случаю иллюмина-
ция.) Черт, перелетев через шлагбаум, оборотился в коня, и кузнец увидел
себя на лихом бегуне середи улицы.
Боже мой! стук, гром, блеск; по обеим сторонам громоздятся четырехэ-
тажные стены; стук копыт коня, звук колеса отзывались громом и отдава-
лись с четырех сторон; домы росли и будто подымались из земли на каждом
шагу; мосты дрожали; кареты летали; извозчики, форейторы кричали; снег
свистел под тысячью летящих со всех сторон саней; пешеходы жались и тес-
нились под домами, унизанными плошками, и огромные тени их мелькали по
стенам, досягая головою труб и крыш. С изумлением оглядывался кузнец на
все стороны. Ему казалось, что все домы устремили на него свои бесчис-
ленные огненные очи и глядели. Господ в крытых сукном шубах он увидел
так много, что не знал, кому шапку снимать. "Боже ты мой, сколько тут
панства! - подумал кузнец. - Я думаю, каждый, кто ни пройдет по улице в
шубе, то и заседатель, то и заседатель! а те, что катаются в таких чуд-
ных бричках со стеклами, те когда не городничие, то, верно, комиссары, а
может, еще и больше". Его слова прерваны были вопросом черта: "Прямо ли
ехать к царице?" "Нет, страшно, - подумал кузнец. - Тут где-то, не знаю,
пристали запорожцы, которые проезжали осенью чрез Диканьку. Они ехали из
Сечи с бумагами к царице; все бы таки посоветоваться с ними".
- Эй, сатана, полезай ко мне в карман да веди к запорожцам!
Черт в одну минуту похудел и сделался таким маленьким, что без труда
влез к нему в карман. А Вакула не успел оглянуться, как очутился перед
большим домом, вошел, сам не зная как, на лестницу, отворил дверь и по-
дался немного назад от блеска, увидевши убранную комнату; но немного
ободрился, узнавши тех самых запорожцев, которые проезжали через Ди-
каньку, сидевших на шелковых диванах, поджав под себя намазанные дегтем
сапоги, и куривших самый крепкий табак, называемый обыкновенно корешка-
ми.
- Здравствуйте, панове! помогай бог вам! вот где увиделись! - сказал
кузнец, подошевши близко и отвесивши поклон до земли.
- Что там за человек? - спросил сидевший перед самым кузнецом друго-
го, сидевшего подалее.
- А вы не познали? - сказал кузнец, - это я, Вакула, кузне
Сначала страшно показалось Вакуле, когда поднялся он от земли на та-
кую высоту, что ничего уже не мог видеть внизу, и пролетел как муха под
самым месяцем так, что если бы не наклонился немного, то зацепил бы его
шапкою. Однако ж мало спустя он ободрился и уже стал подшучивать над
чертом. Его забавляло до крайности, как черт чихал и кашлял, когда он
снимал с шеи кипарисный крестик и подносил к нему. Нарочно поднимал он
руку почесать голову, а черт, думая, что его собираются крестить, летел
еще быстрее. Все было светло в вышине. Воздух в легком серебряном тумане
был прозрачен. Все было видно, и даже можно было заметить, как вихрем
пронесся мимо их, сидя в горшке, колдун; как звезды, собравшись в кучу,
играли в жмурки; как клубился в стороне облаком целый рой духов; как
плясавший при месяце черт снял шапку, увидавши кузнеца, скачущего вер-
хом; как летела возвращавшаяся назад метла, на которой, видно, только
что съездила куда нужно ведьма... много еще дряни встречали они. Все,
видя кузнеца, на минуту останавливалось поглядеть на него и потом снова
неслось далее и продолжало свое; кузнец все летел; и вдруг заблестел пе-
ред ним Петербург весь в огне. (Тогда была по какому-то случаю иллюмина-
ция.) Черт, перелетев через шлагбаум, оборотился в коня, и кузнец увидел
себя на лихом бегуне середи улицы.
Боже мой! стук, гром, блеск; по обеим сторонам громоздятся четырехэ-
тажные стены; стук копыт коня, звук колеса отзывались громом и отдава-
лись с четырех сторон; домы росли и будто подымались из земли на каждом
шагу; мосты дрожали; кареты летали; извозчики, форейторы кричали; снег
свистел под тысячью летящих со всех сторон саней; пешеходы жались и тес-
нились под домами, унизанными плошками, и огромные тени их мелькали по
стенам, досягая головою труб и крыш. С изумлением оглядывался кузнец на
все стороны. Ему казалось, что все домы устремили на него свои бесчис-
ленные огненные очи и глядели. Господ в крытых сукном шубах он увидел
так много, что не знал, кому шапку снимать. "Боже ты мой, сколько тут
панства! - подумал кузнец. - Я думаю, каждый, кто ни пройдет по улице в
шубе, то и заседатель, то и заседатель! а те, что катаются в таких чуд-
ных бричках со стеклами, те когда не городничие, то, верно, комиссары, а
может, еще и больше". Его слова прерваны были вопросом черта: "Прямо ли
ехать к царице?" "Нет, страшно, - подумал кузнец. - Тут где-то, не знаю,
пристали запорожцы, которые проезжали осенью чрез Диканьку. Они ехали из
Сечи с бумагами к царице; все бы таки посоветоваться с ними".
- Эй, сатана, полезай ко мне в карман да веди к запорожцам!
Черт в одну минуту похудел и сделался таким маленьким, что без труда
влез к нему в карман. А Вакула не успел оглянуться, как очутился перед
большим домом, вошел, сам не зная как, на лестницу, отворил дверь и по-
дался немного назад от блеска, увидевши убранную комнату; но немного
ободрился, узнавши тех самых запорожцев, которые проезжали через Ди-
каньку, сидевших на шелковых диванах, поджав под себя намазанные дегтем
сапоги, и куривших самый крепкий табак, называемый обыкновенно корешка-
ми.
- Здравствуйте, панове! помогай бог вам! вот где увиделись! - сказал
кузнец, подошевши близко и отвесивши поклон до земли.
- Что там за человек? - спросил сидевший перед самым кузнецом друго-
го, сидевшего подалее.
- А вы не познали? - сказал кузнец, - это я, Вакула, кузне