на четвереньках из шинка, видел, что месяц ни с сего ни с
того танцевал на небе, и уверял с божбою в том все село; но миряне кача-
ли головами и даже подымали его на смех. Но какая же была причина ре-
шиться черту на такое беззаконное дело? А вот какая: он знал, что бога-
тый козак Чуб приглашен дьяком на кутью, где будут: голова; приехавший
из архиерейской певческой родич дьяка в синем сюртуке, бравший самого
низкого баса; козак Свербыгуз и еще кое-кто; где, кроме кутьи, будет ва-
ренуха, перегонная на шафран водка и много всякого съестного. А между
тем его дочка, красавица на всем селе, останется дома, а к дочке, навер-
ное, придет кузнец, силач и детина хоть куда, который черту был против-
нее проповедей отца Кондрата. В досужее от дел время кузнец занимался
малеванием и слыл лучшим живописцем во всем околотке. Сам еще тогда
здравствовавший сотник Л...ко вызывал его нарочно в Полтаву выкрасить
дощатый забор около его дома. Все миски, из которых диканьские козаки
хлебали борщ, были размалеваны кузнецом. Кузнец был богобоязливый чело-
век и писал часто образа святых: и теперь еще можно найти в Т... церкви
его евангелиста Луку. Но торжеством его искусства была одна картина, на-
малеванная на стене церковной в правом притворе, в которой изобразил он
святого Петра в день Страшного суда, с ключами в руках, изгонявшего из
ада злого духа; испуганный черт метался во все стороны, предчувствуя
свою погибель, а заключенные прежде грешники били и гоняли его кнутами,
поленами и всем чем ни попало. В то время, когда живописец трудился над
этою картиною и писал ее на большой деревянной доске, черт всеми силами
старался мешать ему: толкал невидимо под руку, подымал из горнила в куз-
нице золу и обсыпал ею картину; но, несмотря на все, работа была конче-
на, доска внесена в церковь и вделана в стену притвора, и с той поры
черт поклялся мстить кузнецу.
Одна только ночь оставалась ему шататься на белом свете; но и в эту
ночь он выискивал чем-нибудь выместить на кузнеце свою злобу. И для это-
го решился украсть месяц, в той надежде, что старый Чуб ленив и не легок
на подъем, к дьяку же от избы не так близко: дорога шла по-за селом, ми-
мо мельниц, мимо кладбища, огибала овраг. Еще при месячной ночи варенуха
и водка, настоянная на шафран, могла бы заманить Чуба, но в такую темно-
ту вряд ли бы удалось кому стащить его с печки и вызвать из хаты. А куз-
нец, который был издавна не в ладах с ним, при нем ни за что не отважит-
ся идти к дочке, несмотря на свою силу.
Таким-то образом, как только черт спрятал в карман свой месяц, вдруг
по всему миру сделалось так темно, что не всякий бы нашел дорогу к шин-
ку, не только к дьяку. Ведьма, увидевши себя вдруг в темноте, вскрикну-
ла. Тут черт, подъехавши мелким бесом, подхватил ее под руку и пустился
нашептывать на ухо то самое, что обыкновенно нашептывают всему женскому
роду. Чудно устроено на нашем свете! Все, что ни живет в нем, все силит-
ся перенимать и передразнивать один другого. Прежде, бывало, в Миргороде
один судья да городничий хаживали зимою в крытых сукном тулупах, а все
мелкое чиновничество носило просто нагольные; теперь же и заседатель и
подкоморий отсмалили себе новые шубы из решетиловских смушек с суконною
покрышкою. Канцелярист и волостной писарь третьего году взяли синей ки-
тайки по шести гривен аршин. Пономарь сделал себе нанковые на лето шаро-
вары и жилет из полосатого гаруса. Сло
того танцевал на небе, и уверял с божбою в том все село; но миряне кача-
ли головами и даже подымали его на смех. Но какая же была причина ре-
шиться черту на такое беззаконное дело? А вот какая: он знал, что бога-
тый козак Чуб приглашен дьяком на кутью, где будут: голова; приехавший
из архиерейской певческой родич дьяка в синем сюртуке, бравший самого
низкого баса; козак Свербыгуз и еще кое-кто; где, кроме кутьи, будет ва-
ренуха, перегонная на шафран водка и много всякого съестного. А между
тем его дочка, красавица на всем селе, останется дома, а к дочке, навер-
ное, придет кузнец, силач и детина хоть куда, который черту был против-
нее проповедей отца Кондрата. В досужее от дел время кузнец занимался
малеванием и слыл лучшим живописцем во всем околотке. Сам еще тогда
здравствовавший сотник Л...ко вызывал его нарочно в Полтаву выкрасить
дощатый забор около его дома. Все миски, из которых диканьские козаки
хлебали борщ, были размалеваны кузнецом. Кузнец был богобоязливый чело-
век и писал часто образа святых: и теперь еще можно найти в Т... церкви
его евангелиста Луку. Но торжеством его искусства была одна картина, на-
малеванная на стене церковной в правом притворе, в которой изобразил он
святого Петра в день Страшного суда, с ключами в руках, изгонявшего из
ада злого духа; испуганный черт метался во все стороны, предчувствуя
свою погибель, а заключенные прежде грешники били и гоняли его кнутами,
поленами и всем чем ни попало. В то время, когда живописец трудился над
этою картиною и писал ее на большой деревянной доске, черт всеми силами
старался мешать ему: толкал невидимо под руку, подымал из горнила в куз-
нице золу и обсыпал ею картину; но, несмотря на все, работа была конче-
на, доска внесена в церковь и вделана в стену притвора, и с той поры
черт поклялся мстить кузнецу.
Одна только ночь оставалась ему шататься на белом свете; но и в эту
ночь он выискивал чем-нибудь выместить на кузнеце свою злобу. И для это-
го решился украсть месяц, в той надежде, что старый Чуб ленив и не легок
на подъем, к дьяку же от избы не так близко: дорога шла по-за селом, ми-
мо мельниц, мимо кладбища, огибала овраг. Еще при месячной ночи варенуха
и водка, настоянная на шафран, могла бы заманить Чуба, но в такую темно-
ту вряд ли бы удалось кому стащить его с печки и вызвать из хаты. А куз-
нец, который был издавна не в ладах с ним, при нем ни за что не отважит-
ся идти к дочке, несмотря на свою силу.
Таким-то образом, как только черт спрятал в карман свой месяц, вдруг
по всему миру сделалось так темно, что не всякий бы нашел дорогу к шин-
ку, не только к дьяку. Ведьма, увидевши себя вдруг в темноте, вскрикну-
ла. Тут черт, подъехавши мелким бесом, подхватил ее под руку и пустился
нашептывать на ухо то самое, что обыкновенно нашептывают всему женскому
роду. Чудно устроено на нашем свете! Все, что ни живет в нем, все силит-
ся перенимать и передразнивать один другого. Прежде, бывало, в Миргороде
один судья да городничий хаживали зимою в крытых сукном тулупах, а все
мелкое чиновничество носило просто нагольные; теперь же и заседатель и
подкоморий отсмалили себе новые шубы из решетиловских смушек с суконною
покрышкою. Канцелярист и волостной писарь третьего году взяли синей ки-
тайки по шести гривен аршин. Пономарь сделал себе нанковые на лето шаро-
вары и жилет из полосатого гаруса. Сло