тся к нему задом и в испуге указывают ему пальцами, говоря:
"Дывысь, дывысь, маты, мов дурна, скаче!"6 И в самом деле, баба сидит,
заснувши перед гребнем, держит в руках веретено и, сонная, подпрыгивает
на лавке. Дед, взявши за руку потихоньку, разбудил ее: "Здравствуй, же-
на! здорова ли ты?" Та долго смотрела, выпуча глаза, и, наконец, уже уз-
нала деда и рассказала, как ей снилось, что печь ездила по хате, выгоняя
вон лопатою горшки, лоханки, и черт знает что еще такое. "Ну, - говорит
дед, - тебе во сне, мне наяву. Нужно, вижу, будет освятить нашу хату;
мне же теперь мешкать нечего". Сказавши это и отдохнувши немного, дед
достал коня и уже не останавливался ни днем, ни ночью, пока не доехал до
места и не отдал грамоты самой царице. Там нагляделся дед таких див, что
стало ему надолго после того рассказывать: как повели его в палаты, та-
кие высокие, что если бы хат десять поставить одну на другую, - и тогда,
может быть, не достало бы. Как заглянул он в одну комнату - нет; в дру-
гую - нет; в третью - еще нет; в четвертой даже нет; да в пятой уже,
глядь - сидит сама, в золотой короне, в серой новехонькой свитке, в
красных сапогах, и золотые галушки ест. Как велела ему насыпать целую
шапку синицами, как... всего и вспомнить нельзя. Об возне своей с чертя-
ми дед и думать позабыл, и если случалось, что кто-нибудь и напоминал об
этом, то дед молчал, как будто не до него и дело шло, и великого стоило
труда упросить его пересказать все, как было. И, видно, уже в наказание,
что не спохватился тотчас после того освятить хату, бабе ровно через
каждый год, и именно в то самое время, делалось такое диво, что танцует-
ся, бывало, да и только. За что ни примется, ноги затевают свое, и вот
так и дергает пуститься вприсядку.
6Смотри, смотри, мать, как сумасшедшая, скачет! (Прим. Н.В.Гоголя.)
---------------------------------------------------------------------
-----"Сорочинская ярмарка", "Майская ночь, или Утопленница" и "Пропавшая
грамота" были впервые напечатаны в первой книге первого издания "Вечеров
на хуторе близ Диканьки", 1831 г. "Ночь накануне Ивана Купала" впервые
была напечатана в февральской и мартовской книжках "Отечественных запи-
сок", 1830 г., без подписи автора, под заглавием "Бисаврюк, или Вечер
накануне Ивана Купала. Малороссийская повесть (из народного предания),
рассказанная дьячком Покровской церкви". Издателем П.Свиньиным были вне-
сены в нее многочисленные поправки, которые Гоголь устранил в первой
книге первого издания "Вечеров"; этим обстоятельством объясняется поя-
вившийся в предисловии текст, высмеивающий от имени рассказчика редак-
торское самоуправство.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Вот вам и другая книжка, а лучше сказать, последняя! Не хотелось, крепко не
хотелось выдавать и этой. Право, пора знать честь. Я вам скажу, что на
хуторе уже начинают смеяться надо мною: "Вот, говорят, одурел старый дед:
на старости лет тешится ребяческими игрушками!" И точно, давно пора на
покой. Вы, любезные читатели, верно, думаете, что я прикидываюсь только
стариком. Куда тут прикидываться, когда во рту совсем зубов нет! Теперь
если что мягкое попадется, то буду как-нибудь жевать, а твердое - то ни за
что не откушу. Так вот вам опять книжка! Не бранитесь только! Нехорошо
браниться на прощанье, особенно с тем, с кем, бог знает, скоро ли
увидитесь. В этой книжке услышите рассказчиков все почти для вас
незнакомых, выключая толь
"Дывысь, дывысь, маты, мов дурна, скаче!"6 И в самом деле, баба сидит,
заснувши перед гребнем, держит в руках веретено и, сонная, подпрыгивает
на лавке. Дед, взявши за руку потихоньку, разбудил ее: "Здравствуй, же-
на! здорова ли ты?" Та долго смотрела, выпуча глаза, и, наконец, уже уз-
нала деда и рассказала, как ей снилось, что печь ездила по хате, выгоняя
вон лопатою горшки, лоханки, и черт знает что еще такое. "Ну, - говорит
дед, - тебе во сне, мне наяву. Нужно, вижу, будет освятить нашу хату;
мне же теперь мешкать нечего". Сказавши это и отдохнувши немного, дед
достал коня и уже не останавливался ни днем, ни ночью, пока не доехал до
места и не отдал грамоты самой царице. Там нагляделся дед таких див, что
стало ему надолго после того рассказывать: как повели его в палаты, та-
кие высокие, что если бы хат десять поставить одну на другую, - и тогда,
может быть, не достало бы. Как заглянул он в одну комнату - нет; в дру-
гую - нет; в третью - еще нет; в четвертой даже нет; да в пятой уже,
глядь - сидит сама, в золотой короне, в серой новехонькой свитке, в
красных сапогах, и золотые галушки ест. Как велела ему насыпать целую
шапку синицами, как... всего и вспомнить нельзя. Об возне своей с чертя-
ми дед и думать позабыл, и если случалось, что кто-нибудь и напоминал об
этом, то дед молчал, как будто не до него и дело шло, и великого стоило
труда упросить его пересказать все, как было. И, видно, уже в наказание,
что не спохватился тотчас после того освятить хату, бабе ровно через
каждый год, и именно в то самое время, делалось такое диво, что танцует-
ся, бывало, да и только. За что ни примется, ноги затевают свое, и вот
так и дергает пуститься вприсядку.
6Смотри, смотри, мать, как сумасшедшая, скачет! (Прим. Н.В.Гоголя.)
---------------------------------------------------------------------
-----"Сорочинская ярмарка", "Майская ночь, или Утопленница" и "Пропавшая
грамота" были впервые напечатаны в первой книге первого издания "Вечеров
на хуторе близ Диканьки", 1831 г. "Ночь накануне Ивана Купала" впервые
была напечатана в февральской и мартовской книжках "Отечественных запи-
сок", 1830 г., без подписи автора, под заглавием "Бисаврюк, или Вечер
накануне Ивана Купала. Малороссийская повесть (из народного предания),
рассказанная дьячком Покровской церкви". Издателем П.Свиньиным были вне-
сены в нее многочисленные поправки, которые Гоголь устранил в первой
книге первого издания "Вечеров"; этим обстоятельством объясняется поя-
вившийся в предисловии текст, высмеивающий от имени рассказчика редак-
торское самоуправство.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Вот вам и другая книжка, а лучше сказать, последняя! Не хотелось, крепко не
хотелось выдавать и этой. Право, пора знать честь. Я вам скажу, что на
хуторе уже начинают смеяться надо мною: "Вот, говорят, одурел старый дед:
на старости лет тешится ребяческими игрушками!" И точно, давно пора на
покой. Вы, любезные читатели, верно, думаете, что я прикидываюсь только
стариком. Куда тут прикидываться, когда во рту совсем зубов нет! Теперь
если что мягкое попадется, то буду как-нибудь жевать, а твердое - то ни за
что не откушу. Так вот вам опять книжка! Не бранитесь только! Нехорошо
браниться на прощанье, особенно с тем, с кем, бог знает, скоро ли
увидитесь. В этой книжке услышите рассказчиков все почти для вас
незнакомых, выключая толь