в первых частях. Спаять их
в одно - я никак не мог. Выполняя промежутки, очень легко дать всему другой
фон и другое освещение - тогдашняя истина пропадет. "Былое и думы" не
историческая монография, а отражение истории в человеке, случайно попавшемся
на ее дороге. Вот почему я решился оставить отрывочные главы, как они были,
нанизавши их, как нанизывают картинки из мозаики в итальянских браслетах -
все изображения относят к одному предмету, но держатся вместе только оправой
и колечками.
Для пополнения этой части необходимы, особенно относительно 1848 года,
- мои "Письма из Франции и Италии"; я хотел взять из них несколько отрывков,
но пришлось бы столько перепечатывать, что я не решился.
Многое, не взошедшее в "Полярную звезду", взошло в это издание - но
всего я не могу еще передать читателям, по разным общим и личным причинам.
Не за горами и то время, когда напечатаются не только выпущенные страницы и
главы, но и целый том, самый дорогой для меня:
Женева, 29 июля 1866. (246)
ПЕРЕД РЕВОЛЮЦИЕЙ И ПОСЛЕ НЕЕ
ГЛАВА XXXIV. Путь
Потерянный пасс. - Кенигсберг. - Собственноручный нос. - Приехали! - И
уезжаем.
...В Лауцагене прусские жандармы просили меня взойти в кордегардию.
Старый сержант взял пассы, надел очки и с чрезвычайной отчетливостью стал
вслух читать все, что не нужно: "Auf Befehl s. k. M. Nicolai des Ersten...
alien und jeden, deren daran gelegen etc., etc... Unterzeichner Peroffski,
Minister der Innern, Kam-merherr, Senator und Ritter des Ordens St.
Wladimir... Inhaber eines goldenen Degens mit der Inschrift fur
Tapferkeit"1...
Этот сержант, любивший чтение, напоминает мне другого. Между Террачино
и Неаполем неаполитанский карабинер четыре раза подходил к дилижансу, всякий
раз требуя наши визы. Я показал ему неаполитанскую визу; ему этого и
полкарлина было мало, он понес пассы в канцелярию и воротился минут через
двадцать с требованием, чтоб я и мой товарищ шли к бригадиру. Бригадир,
старый и пьяный унтер-офицер, довольно грубо спросил:
- Как ваша фамилия, откуда?
- Да это все тут написано.
- Нельзя прочесть.
Мы догадались, что грамота не была сильною стороной бригадира. (247)
- По какому закону, - сказал мой товарищ,- обязаны мы вам читать наши
пассы; мы обязаны их иметь и показывать, а не диктовать, мало ли что я сам
продиктую.
- Aecidenti! - пробормотал старик, - va ben, va ben!2 - и отдал наши
виды, не зависывая.
Ученый жандарм в Лауцагене был не того разбора; прочитав три раза в
трех пассах все ордена Перовского до пряжки за беспорочную службу, он
спросил меня:
- Вы-то, Euer Hochwohlgeboron3 - кто такое? Я вытаращил глаза, не
понимая, что он хочет от меня.
- Fraulein Maria E., Fraulein Maria К., Frau П., - все женщины, тут нет
ни одного мужского вида.
Посмотрел я: действительно, тут были только пассы моей матери и двух
наших знакомых, ехавших с нами, - у меня мороз пробежал по коже.
- Меня без вида не пропустили бы в Таурогене.
- Bereits so4, только дальше-то ехать нельзя.
- Что же мне делать?
- Вероятно, вы забыли в кордегардии, я вам велю заложить санки,
съездите сами, а ваши пока погреются у нас. - Heh! Kerl, lass er mal den
Braunen anspannen5.
Я не могу без смеха вспомнить этот глупый случай, именно потому, что я
совершенно смутился от него. Потеря этого паспорта, о котором я неско
в одно - я никак не мог. Выполняя промежутки, очень легко дать всему другой
фон и другое освещение - тогдашняя истина пропадет. "Былое и думы" не
историческая монография, а отражение истории в человеке, случайно попавшемся
на ее дороге. Вот почему я решился оставить отрывочные главы, как они были,
нанизавши их, как нанизывают картинки из мозаики в итальянских браслетах -
все изображения относят к одному предмету, но держатся вместе только оправой
и колечками.
Для пополнения этой части необходимы, особенно относительно 1848 года,
- мои "Письма из Франции и Италии"; я хотел взять из них несколько отрывков,
но пришлось бы столько перепечатывать, что я не решился.
Многое, не взошедшее в "Полярную звезду", взошло в это издание - но
всего я не могу еще передать читателям, по разным общим и личным причинам.
Не за горами и то время, когда напечатаются не только выпущенные страницы и
главы, но и целый том, самый дорогой для меня:
Женева, 29 июля 1866. (246)
ПЕРЕД РЕВОЛЮЦИЕЙ И ПОСЛЕ НЕЕ
ГЛАВА XXXIV. Путь
Потерянный пасс. - Кенигсберг. - Собственноручный нос. - Приехали! - И
уезжаем.
...В Лауцагене прусские жандармы просили меня взойти в кордегардию.
Старый сержант взял пассы, надел очки и с чрезвычайной отчетливостью стал
вслух читать все, что не нужно: "Auf Befehl s. k. M. Nicolai des Ersten...
alien und jeden, deren daran gelegen etc., etc... Unterzeichner Peroffski,
Minister der Innern, Kam-merherr, Senator und Ritter des Ordens St.
Wladimir... Inhaber eines goldenen Degens mit der Inschrift fur
Tapferkeit"1...
Этот сержант, любивший чтение, напоминает мне другого. Между Террачино
и Неаполем неаполитанский карабинер четыре раза подходил к дилижансу, всякий
раз требуя наши визы. Я показал ему неаполитанскую визу; ему этого и
полкарлина было мало, он понес пассы в канцелярию и воротился минут через
двадцать с требованием, чтоб я и мой товарищ шли к бригадиру. Бригадир,
старый и пьяный унтер-офицер, довольно грубо спросил:
- Как ваша фамилия, откуда?
- Да это все тут написано.
- Нельзя прочесть.
Мы догадались, что грамота не была сильною стороной бригадира. (247)
- По какому закону, - сказал мой товарищ,- обязаны мы вам читать наши
пассы; мы обязаны их иметь и показывать, а не диктовать, мало ли что я сам
продиктую.
- Aecidenti! - пробормотал старик, - va ben, va ben!2 - и отдал наши
виды, не зависывая.
Ученый жандарм в Лауцагене был не того разбора; прочитав три раза в
трех пассах все ордена Перовского до пряжки за беспорочную службу, он
спросил меня:
- Вы-то, Euer Hochwohlgeboron3 - кто такое? Я вытаращил глаза, не
понимая, что он хочет от меня.
- Fraulein Maria E., Fraulein Maria К., Frau П., - все женщины, тут нет
ни одного мужского вида.
Посмотрел я: действительно, тут были только пассы моей матери и двух
наших знакомых, ехавших с нами, - у меня мороз пробежал по коже.
- Меня без вида не пропустили бы в Таурогене.
- Bereits so4, только дальше-то ехать нельзя.
- Что же мне делать?
- Вероятно, вы забыли в кордегардии, я вам велю заложить санки,
съездите сами, а ваши пока погреются у нас. - Heh! Kerl, lass er mal den
Braunen anspannen5.
Я не могу без смеха вспомнить этот глупый случай, именно потому, что я
совершенно смутился от него. Потеря этого паспорта, о котором я неско