о закреплено ревизией при Петре, а
введено Годуновым; в "Уложении" уже нет и помину цаловальников, и кнут,
батоги, плети являются гораздо прежде шпицрутенов и фухтелей.
Ошибка славян состояла в том, что им кажется, что Россия имела когда-то
свойственное ей развитие, затемненное разными событиями и, наконец,
петербургским периодом. Россия никогда не имела этого развития и не могла
иметь. То, что приходит теперь к сознанию у нас, то, что начинает мерцать в
мысли, в предчувствии, то, что существовало бессознательно в крестьянской
избе и на поле, то теперь только всходит на пажитях истории, утучненных
кровью, слезами и потом двадцати поколений.
Это основы нашего быта - не воспоминания, это - живые стихии,
существующие не в летописях, а в настоящем; но они только уцелели под
трудным историческим выработыванием государственного единства и под
государственным гнетом только сохранились, но не развились. Я даже
сомневаюсь, нашлись ли бы внутренние силы для их развития без петровского
периода, без периода европейского образования.
Непосредственных основ быта недостаточно. В Индии до сих пор и спокон
века существует сельская община, очень сходная с нашей и основанная на
разделе полей; однако индийцы с ней недалеко ушли.
Одна мощная мысль Запада, к которой примыкает вся длинная история его,
в состоянии оплодотворить зародыши, дремлющие в патриархальном быту
славянском. Артель и сельская община, раздел прибытка и раздел полей,
мирская сходка и соединение сел в волости, управляющиеся сами собой, - все
это краеугольные камни, на которых созиждется храмина нашего будущего
свободно-общинного быта. Но эти краеугольные камни - все же камни... и без
западной мысли наш будущий собор остался бы при одном фундаменте.
Такова судьба всего истинно социального, оно невольно влечет к круговой
поруке народов... Отчуждаясь, обособляясь, одни остаются при диком общинном
быте, дру(137)гие - при отвлеченной мысли коммунизма, которая, как
христианская душа, носится над разлагающимся телом.
Восприимчивый характер славян, их женственность, недостаток
самодеятельности и большая способность усвоения и пластицизма делают их по
преимуществу народом, нуждающимся в других народах, они не вполне довлеют
себе. Оставленные на себя, славяне легко "убаюкиваются своими песнями", как
заметил один византийский летописец, "и дремлют". Возбужденные другими, они
идут до крайних следствий; нет народа, который глубже и полнее усвоивал бы
себе мысль других народов, оставаясь самим собою. Того упорного непоняманья
друг друга, которое существует теперь, как за тысячу лет, между народами
германскими и романскими, между ими и славянами нет. В этой симпатичной,
легко усвояющей, воспринимающей натуре лежит необходимость отдаваться и быть
увлекаемым.
Чтобы сложиться в княжество, России были нужны варяги.
Чтобы сделаться государством - монголы.
Европеизм развил из царства московского колоссальную империю
петербургскую.
"Но при всей своей восприимчивости не оказали ли славяне везде
полнейшую неспособность к развитию современного европейского,
государственного чина, постоянно впадая или в отчаяннейший деспотизм, или в
безвыходное неустройство?"
Эта неспособность и эта неполнота - великие таланты в наших глазах.
Вся Европа пришла теперь к не
введено Годуновым; в "Уложении" уже нет и помину цаловальников, и кнут,
батоги, плети являются гораздо прежде шпицрутенов и фухтелей.
Ошибка славян состояла в том, что им кажется, что Россия имела когда-то
свойственное ей развитие, затемненное разными событиями и, наконец,
петербургским периодом. Россия никогда не имела этого развития и не могла
иметь. То, что приходит теперь к сознанию у нас, то, что начинает мерцать в
мысли, в предчувствии, то, что существовало бессознательно в крестьянской
избе и на поле, то теперь только всходит на пажитях истории, утучненных
кровью, слезами и потом двадцати поколений.
Это основы нашего быта - не воспоминания, это - живые стихии,
существующие не в летописях, а в настоящем; но они только уцелели под
трудным историческим выработыванием государственного единства и под
государственным гнетом только сохранились, но не развились. Я даже
сомневаюсь, нашлись ли бы внутренние силы для их развития без петровского
периода, без периода европейского образования.
Непосредственных основ быта недостаточно. В Индии до сих пор и спокон
века существует сельская община, очень сходная с нашей и основанная на
разделе полей; однако индийцы с ней недалеко ушли.
Одна мощная мысль Запада, к которой примыкает вся длинная история его,
в состоянии оплодотворить зародыши, дремлющие в патриархальном быту
славянском. Артель и сельская община, раздел прибытка и раздел полей,
мирская сходка и соединение сел в волости, управляющиеся сами собой, - все
это краеугольные камни, на которых созиждется храмина нашего будущего
свободно-общинного быта. Но эти краеугольные камни - все же камни... и без
западной мысли наш будущий собор остался бы при одном фундаменте.
Такова судьба всего истинно социального, оно невольно влечет к круговой
поруке народов... Отчуждаясь, обособляясь, одни остаются при диком общинном
быте, дру(137)гие - при отвлеченной мысли коммунизма, которая, как
христианская душа, носится над разлагающимся телом.
Восприимчивый характер славян, их женственность, недостаток
самодеятельности и большая способность усвоения и пластицизма делают их по
преимуществу народом, нуждающимся в других народах, они не вполне довлеют
себе. Оставленные на себя, славяне легко "убаюкиваются своими песнями", как
заметил один византийский летописец, "и дремлют". Возбужденные другими, они
идут до крайних следствий; нет народа, который глубже и полнее усвоивал бы
себе мысль других народов, оставаясь самим собою. Того упорного непоняманья
друг друга, которое существует теперь, как за тысячу лет, между народами
германскими и романскими, между ими и славянами нет. В этой симпатичной,
легко усвояющей, воспринимающей натуре лежит необходимость отдаваться и быть
увлекаемым.
Чтобы сложиться в княжество, России были нужны варяги.
Чтобы сделаться государством - монголы.
Европеизм развил из царства московского колоссальную империю
петербургскую.
"Но при всей своей восприимчивости не оказали ли славяне везде
полнейшую неспособность к развитию современного европейского,
государственного чина, постоянно впадая или в отчаяннейший деспотизм, или в
безвыходное неустройство?"
Эта неспособность и эта неполнота - великие таланты в наших глазах.
Вся Европа пришла теперь к не