т благословил его, - что за
путаница!
Дела о раскольниках были такого рода, что всего лучше было их совсем не
подымать вновь, я их просмотрел и оставил в покое. Напротив, дела о
злоупотреблении помещичьей власти следовало сильно перетряхнуть; я сделал
все, что мог, и одержал несколько побед на этом вязком поприще, освободил от
преследования одну молодую девушку и отдал под опеку одного морского
офицера. Это, кажется, единственная заслуга моя по служебной части.
Какая-то барыня держала у себя горничную, не имея на нее никаких
документов, горничная просила разобрать ее права на вольность. Мой
предшественник благоразумно придумал до решения дела оставить ее у помещицы
в полном повиновении. Мне следовало подписать; я обратился к губернатору и
заметил ему, что незавидна будет судьба девушки у ее барыни после того, как
она подавала на нее просьбу.
- Что же с ней делать?
- Содержать в части.
- На чей счет?
- На счет помещицы, если дело кончится против нее. (73)
- А если нет?
По счастию, в это время взошел губернский прокурор. Прокурор по
общественному положению, по служебным отношениям, по пуговицам на мундире
должен быть врагом губернатора, по крайней мере во всем перечить ему. Я
нарочно при нем продолжал разговор; губернатор начал сердиться, говорил, что
все дело не стоит трех слов. Прокурору было совершенно вое равно, что будет
и как будет с просительницей, но он тотчас взял мою сторону и привел десять
разных пунктов из свода законов. Губернатор, которому, в сущности, еще
больше было все равно, сказал мне, насмешливо улыбаясь:
- Тут выход один: или к барыне, или в острог.
- Разумеется, лучше в острог, - заметил я.
- Будет сообразнее с смыслом, изображенным в своде законов, - заметил
прокурор.
- Пусть будет по-вашему, - сказал, еще более смеясь, губернатор, -
услужили вы вашей протеже; как посидит в тюрьме несколько месяцев,
поблагодарит вас.
Я не продолжал прения - цель моя была спасти девушку от домашних
преследований; помнится, месяца через два ее выпустили совсем на волю.
Между нерешенными делами моего отделения была сложная и длившаяся
несколько лет переписка о буйстве и всяких злодействах в своем именье
отставного морского офицера Струговщикова. Дело началось по просьбе его
матери, потом крестьяне жаловались. С матерью он как-то поладил, а крестьян
сам обвинил в намерении его убить, не приводя, впрочем, никаких серьезных
доказательств. Между тем из показаний его матери и дворовых людей видно
было, что человек этот делал всевозможные неистовства. Больше года дело это
спало сном праведных; справками и ненужными переписками можно всегда
затянуть дело - и потом, почислив решенным, сдать в архив. Надобно было
сделать представление в сенат, чтоб его отдали под опеку, но для этого
необходим отзыв дворянского предводителя. Предводители обыкновенно отвечают
уклончиво, не желая потерять избирательный голос. Пустить дело в ход
совершенно зависело от моей воли, но надобен был coup de grace 48
предводителя. (74)
Новгородский предводитель, милиционный 49 дворянин, с владимирской
медалью, встречаясь со мной, чтоб заявить начитанность, говорил книжным
языком докарамзинского периода; указывая раз на памятник, который
новгородское дворянство воздвигнуло самому себе в награду за
путаница!
Дела о раскольниках были такого рода, что всего лучше было их совсем не
подымать вновь, я их просмотрел и оставил в покое. Напротив, дела о
злоупотреблении помещичьей власти следовало сильно перетряхнуть; я сделал
все, что мог, и одержал несколько побед на этом вязком поприще, освободил от
преследования одну молодую девушку и отдал под опеку одного морского
офицера. Это, кажется, единственная заслуга моя по служебной части.
Какая-то барыня держала у себя горничную, не имея на нее никаких
документов, горничная просила разобрать ее права на вольность. Мой
предшественник благоразумно придумал до решения дела оставить ее у помещицы
в полном повиновении. Мне следовало подписать; я обратился к губернатору и
заметил ему, что незавидна будет судьба девушки у ее барыни после того, как
она подавала на нее просьбу.
- Что же с ней делать?
- Содержать в части.
- На чей счет?
- На счет помещицы, если дело кончится против нее. (73)
- А если нет?
По счастию, в это время взошел губернский прокурор. Прокурор по
общественному положению, по служебным отношениям, по пуговицам на мундире
должен быть врагом губернатора, по крайней мере во всем перечить ему. Я
нарочно при нем продолжал разговор; губернатор начал сердиться, говорил, что
все дело не стоит трех слов. Прокурору было совершенно вое равно, что будет
и как будет с просительницей, но он тотчас взял мою сторону и привел десять
разных пунктов из свода законов. Губернатор, которому, в сущности, еще
больше было все равно, сказал мне, насмешливо улыбаясь:
- Тут выход один: или к барыне, или в острог.
- Разумеется, лучше в острог, - заметил я.
- Будет сообразнее с смыслом, изображенным в своде законов, - заметил
прокурор.
- Пусть будет по-вашему, - сказал, еще более смеясь, губернатор, -
услужили вы вашей протеже; как посидит в тюрьме несколько месяцев,
поблагодарит вас.
Я не продолжал прения - цель моя была спасти девушку от домашних
преследований; помнится, месяца через два ее выпустили совсем на волю.
Между нерешенными делами моего отделения была сложная и длившаяся
несколько лет переписка о буйстве и всяких злодействах в своем именье
отставного морского офицера Струговщикова. Дело началось по просьбе его
матери, потом крестьяне жаловались. С матерью он как-то поладил, а крестьян
сам обвинил в намерении его убить, не приводя, впрочем, никаких серьезных
доказательств. Между тем из показаний его матери и дворовых людей видно
было, что человек этот делал всевозможные неистовства. Больше года дело это
спало сном праведных; справками и ненужными переписками можно всегда
затянуть дело - и потом, почислив решенным, сдать в архив. Надобно было
сделать представление в сенат, чтоб его отдали под опеку, но для этого
необходим отзыв дворянского предводителя. Предводители обыкновенно отвечают
уклончиво, не желая потерять избирательный голос. Пустить дело в ход
совершенно зависело от моей воли, но надобен был coup de grace 48
предводителя. (74)
Новгородский предводитель, милиционный 49 дворянин, с владимирской
медалью, встречаясь со мной, чтоб заявить начитанность, говорил книжным
языком докарамзинского периода; указывая раз на памятник, который
новгородское дворянство воздвигнуло самому себе в награду за