Москве. Ужасно хотелось бы
перечитать их и страшно коснуться...
Письма больше, чем воспоминанья, на них запеклась кровь событий, это
само прошедшее, как оно было, задержанное и нетленное.
...Нужно ли еще раз знать, видеть, касаться-сморщившимися от старости
руками до своего венчального убора?..
ГЛАВА XVII
Наследник в Вятке. - Падение Тюфяева. - Перевод во Владимир. -
Исправник на следствии.
Наследник будет в Вятке! Наследник едет по России, чтоб себя ей
показать и ее посмотреть! Новость эта занимала всех, но всех более,
разумеется, губернатора. Он затормошился и наделал ряд невероятных
глупостей, велел мужикам по дороге быть одетыми в праздничные кафтаны, велел
в городах перекрасить заборы и перечинить тротуары. В Орлове бедная вдова,
владелица небольшого дома, объявила городничему, что у нее нет денег на
поправку тротуара, городничий донес губернатору. Губернатор велел у нее
разобрать полы (тротуары там деревянные), а буде недостанет, сделать
поправку на казенный счет и взыскать потом с нее деньги, хотя бы для этого
следовало продать дом с публичного торга. До продажи не дошло, а полы у
вдовы сломали.
Верстах в пятидесяти от Вятки находится место, на котором явилась
новогородцам чудотворная икона Николая Хлыновского. Когда новогородцы
поселились в Хлынове (Вятке), они икону перенесли, но она исчезла и снова
явилась на Великой реке в пятидесяти верстах от Вятки; новогородцы опять
перенесли ее, но с тем вместе дали обет, если икона останется, ежегодно
носить ее торжественным ходом на Великую реку, кажется, 23 мая. Это главный
летний праздник в Вятской губернии. За сутки отправляется икона на богатом
дощанике по реке, с нею архиерей и все духовенство в полном облачении. Сотни
всякого рода лодок, дощаников, комяг, наполненных крестьянами и
крестьянками, вотяками, ме(290)щанами, пестро двигаются за плывущим образом.
И впереди всех - губернаторская расшива, покрытая красным сукном. Дикое
зрелище это очень недурно. Десятки тысяч народа из близких и дальних уездов
ждут образа на Великой реке. Все это кочует шумными толпами около небольшой
деревни - и что всего страннее, толпы некрещеных вотяков и черемис, даже
татар, приходят молиться иконе. Зато и праздник имеет чисто языческий вид.
За монастырской стеной вотяки, русские приносят на жертву баранов и телят,
их тут же бьют, иеромонах читает молитвы, благословляет и святит мясо,
которое подают в особое окно с внутренней стороны ограды. Мясо это раздают
по кускам народу. Встарь давали его даром, теперь монахи берут несколько
копеек за каждый кусок. Так что мужик, подаривший целого теленка, должен
истратить грош-другой, чтоб получить кусок себе на снедь. На монастырском
дворе сидят целые толпы нищих, калек, слепых, всяких уродов, которые хором
поют "Лазаря". Молодые поповичи и мещанские мальчики сидят на надгробных
памятниках около церкви с чернильницей и кричат: "Кому памятцы писать? Кому
памятцы?" Бабы и девки окружают их, сказывая имена, мальчишки, ухарски
скрыпя пером, повторяют: "Марью, Марью, Акулияу, Степаниду, отца Иоанна,
Матрену, - ну-тка, тетушка, твоих, твоих-то - вишь, отколола грош, меньше
пятака взять нельзя, родии-то, родни-то - Иоанна, Василису, Иону, Марью,
Евпраксею, младенца Катерину..."
В церкве толкотня и странные предпочтения, одна баб
перечитать их и страшно коснуться...
Письма больше, чем воспоминанья, на них запеклась кровь событий, это
само прошедшее, как оно было, задержанное и нетленное.
...Нужно ли еще раз знать, видеть, касаться-сморщившимися от старости
руками до своего венчального убора?..
ГЛАВА XVII
Наследник в Вятке. - Падение Тюфяева. - Перевод во Владимир. -
Исправник на следствии.
Наследник будет в Вятке! Наследник едет по России, чтоб себя ей
показать и ее посмотреть! Новость эта занимала всех, но всех более,
разумеется, губернатора. Он затормошился и наделал ряд невероятных
глупостей, велел мужикам по дороге быть одетыми в праздничные кафтаны, велел
в городах перекрасить заборы и перечинить тротуары. В Орлове бедная вдова,
владелица небольшого дома, объявила городничему, что у нее нет денег на
поправку тротуара, городничий донес губернатору. Губернатор велел у нее
разобрать полы (тротуары там деревянные), а буде недостанет, сделать
поправку на казенный счет и взыскать потом с нее деньги, хотя бы для этого
следовало продать дом с публичного торга. До продажи не дошло, а полы у
вдовы сломали.
Верстах в пятидесяти от Вятки находится место, на котором явилась
новогородцам чудотворная икона Николая Хлыновского. Когда новогородцы
поселились в Хлынове (Вятке), они икону перенесли, но она исчезла и снова
явилась на Великой реке в пятидесяти верстах от Вятки; новогородцы опять
перенесли ее, но с тем вместе дали обет, если икона останется, ежегодно
носить ее торжественным ходом на Великую реку, кажется, 23 мая. Это главный
летний праздник в Вятской губернии. За сутки отправляется икона на богатом
дощанике по реке, с нею архиерей и все духовенство в полном облачении. Сотни
всякого рода лодок, дощаников, комяг, наполненных крестьянами и
крестьянками, вотяками, ме(290)щанами, пестро двигаются за плывущим образом.
И впереди всех - губернаторская расшива, покрытая красным сукном. Дикое
зрелище это очень недурно. Десятки тысяч народа из близких и дальних уездов
ждут образа на Великой реке. Все это кочует шумными толпами около небольшой
деревни - и что всего страннее, толпы некрещеных вотяков и черемис, даже
татар, приходят молиться иконе. Зато и праздник имеет чисто языческий вид.
За монастырской стеной вотяки, русские приносят на жертву баранов и телят,
их тут же бьют, иеромонах читает молитвы, благословляет и святит мясо,
которое подают в особое окно с внутренней стороны ограды. Мясо это раздают
по кускам народу. Встарь давали его даром, теперь монахи берут несколько
копеек за каждый кусок. Так что мужик, подаривший целого теленка, должен
истратить грош-другой, чтоб получить кусок себе на снедь. На монастырском
дворе сидят целые толпы нищих, калек, слепых, всяких уродов, которые хором
поют "Лазаря". Молодые поповичи и мещанские мальчики сидят на надгробных
памятниках около церкви с чернильницей и кричат: "Кому памятцы писать? Кому
памятцы?" Бабы и девки окружают их, сказывая имена, мальчишки, ухарски
скрыпя пером, повторяют: "Марью, Марью, Акулияу, Степаниду, отца Иоанна,
Матрену, - ну-тка, тетушка, твоих, твоих-то - вишь, отколола грош, меньше
пятака взять нельзя, родии-то, родни-то - Иоанна, Василису, Иону, Марью,
Евпраксею, младенца Катерину..."
В церкве толкотня и странные предпочтения, одна баб