спуганная, -
я слушаю.
- Соль-то принес ли он?
- Это вы уже и рассердились, - прибавила дама, краснея.
- Нисколько, будьте уверены; я знаю, что вы внимательно слушали, да и
то знаю, что женщина, как бы ни была умна и о чем бы ни шла речь, не может
никогда стать выше кухни - за что же я лично на вас смел бы сердиться? (241)
На заводах графини Полье, где он тоже лечил, .понравился ему дворовый
мальчик, он его пригласил к себе в услужение. Мальчик был согласен, но
управляющий сказал, что без разрешения графини он его не может уволить.
Чеботарев написал к графине. Она велела управляющему выдать паспорт, но на
том условии, чтобы Чеботарев заплатил за пять лет вперед оброк. Получив этот
ответ, он немедленно написал к графине, что согласен - но что просит ее
предварительно разрешить ему следующее сомнение, с кого ему получить
заплаченные деньги в том случае, если Энкиева комета, пересекая орбиту
земного шара, собьет его с пути - что может случиться за полтора года до
окончания срока.
В день моего отъезда в Вятку утром рано явился доктор и начал с
следующей глупости:
- Вы - как Гораций: раз пели, и до сих пор вас все переводят.
Потом он вынул бумажник и спросил, не нужно ли .мне денег на дорогу. Я
поблагодарил его и отказался.
- Отчего же вы не берете? Вам это ни копейки не стоит.
- У меня есть деньги.
- Плохо, - сказал он, - мир кончается, - раскрыл свою записную книжку и
вписал: "После пятнадцатилетней практики в первый раз встретил человека,
который не взял денег, да еще будучи на отъезде".
Отдурачившись, он сел ко мне на постель и серьезно сказал:
- Вы едете к страшному человеку. Остерегайтесь его и удаляйтесь как
можно более. Если он вас полюбит, плохая вам рекомендация; если же
возненавидит, так уж он вас доедет, клеветой, ябедой, не знаю чем, но
доедет, ему это ни копейки не стоит.
При этом он мне рассказал происшествие, истинность которого я имел
случай после поверить по документам в канцелярии министра внутренних дел.
Тюфяев был в открытой связи с сестрой одного бедного чиновника. Над
братом смеялись, брат хотел разорвать эту связь, грозился доносом, хотел
писать в Петербург, словом шумел и беспокоился до того, что его однажды
полиция схватила и представила как сумасшедшего для освидетельствования в
губернское правление. (242)
Губернское правление, председатели палат и инспектор врачебной управы,
старик немец, пользовавшийся большой любовью народа и которого я лично знал,
все нашли, что Петровский - сумасшедший.
Наш доктор знал Петровского и был его врачом. Опросили и его для формы.
Он объявил инспектору, что Петровский вовсе не сумасшедший и что он
предлагает переосвидетельствовать, иначе должен будет дело это вести дальше.
Губернское правление было вовсе не прочь, но, по несчастию, Петровский умер
в сумасшедшем доме, не дождавшись дня, назначенного для вторичного
свидетельства, и несмотря на то что он был молодой, здоровый малый.
Дело дошло до Петербурга. Петровскую арестовали (почему не Тюфяева?),
началось секретное следствие. Ответы диктовал Тюфяев, он превзошел себя в
этом деле. Чтоб разом остановить его и отклонить от себя опасность
вторичного непроизвольного путешествия в Сибирь, Тюфяев научил Петровскую
сказать, что брат ее с тех пор с нею в ссоре, как она, увлеченная молодостью
и неопытность
я слушаю.
- Соль-то принес ли он?
- Это вы уже и рассердились, - прибавила дама, краснея.
- Нисколько, будьте уверены; я знаю, что вы внимательно слушали, да и
то знаю, что женщина, как бы ни была умна и о чем бы ни шла речь, не может
никогда стать выше кухни - за что же я лично на вас смел бы сердиться? (241)
На заводах графини Полье, где он тоже лечил, .понравился ему дворовый
мальчик, он его пригласил к себе в услужение. Мальчик был согласен, но
управляющий сказал, что без разрешения графини он его не может уволить.
Чеботарев написал к графине. Она велела управляющему выдать паспорт, но на
том условии, чтобы Чеботарев заплатил за пять лет вперед оброк. Получив этот
ответ, он немедленно написал к графине, что согласен - но что просит ее
предварительно разрешить ему следующее сомнение, с кого ему получить
заплаченные деньги в том случае, если Энкиева комета, пересекая орбиту
земного шара, собьет его с пути - что может случиться за полтора года до
окончания срока.
В день моего отъезда в Вятку утром рано явился доктор и начал с
следующей глупости:
- Вы - как Гораций: раз пели, и до сих пор вас все переводят.
Потом он вынул бумажник и спросил, не нужно ли .мне денег на дорогу. Я
поблагодарил его и отказался.
- Отчего же вы не берете? Вам это ни копейки не стоит.
- У меня есть деньги.
- Плохо, - сказал он, - мир кончается, - раскрыл свою записную книжку и
вписал: "После пятнадцатилетней практики в первый раз встретил человека,
который не взял денег, да еще будучи на отъезде".
Отдурачившись, он сел ко мне на постель и серьезно сказал:
- Вы едете к страшному человеку. Остерегайтесь его и удаляйтесь как
можно более. Если он вас полюбит, плохая вам рекомендация; если же
возненавидит, так уж он вас доедет, клеветой, ябедой, не знаю чем, но
доедет, ему это ни копейки не стоит.
При этом он мне рассказал происшествие, истинность которого я имел
случай после поверить по документам в канцелярии министра внутренних дел.
Тюфяев был в открытой связи с сестрой одного бедного чиновника. Над
братом смеялись, брат хотел разорвать эту связь, грозился доносом, хотел
писать в Петербург, словом шумел и беспокоился до того, что его однажды
полиция схватила и представила как сумасшедшего для освидетельствования в
губернское правление. (242)
Губернское правление, председатели палат и инспектор врачебной управы,
старик немец, пользовавшийся большой любовью народа и которого я лично знал,
все нашли, что Петровский - сумасшедший.
Наш доктор знал Петровского и был его врачом. Опросили и его для формы.
Он объявил инспектору, что Петровский вовсе не сумасшедший и что он
предлагает переосвидетельствовать, иначе должен будет дело это вести дальше.
Губернское правление было вовсе не прочь, но, по несчастию, Петровский умер
в сумасшедшем доме, не дождавшись дня, назначенного для вторичного
свидетельства, и несмотря на то что он был молодой, здоровый малый.
Дело дошло до Петербурга. Петровскую арестовали (почему не Тюфяева?),
началось секретное следствие. Ответы диктовал Тюфяев, он превзошел себя в
этом деле. Чтоб разом остановить его и отклонить от себя опасность
вторичного непроизвольного путешествия в Сибирь, Тюфяев научил Петровскую
сказать, что брат ее с тех пор с нею в ссоре, как она, увлеченная молодостью
и неопытность