еде, он все-таки сломился;
вся деятельность его обратилась на преследование чиновников сарказмами. Он
хохотал над ними в глаза, он с гримасами и кривлянием говорил им в лицо
самые оскорбительные вещи. Так как никому не было пощады, то никто особенно
не сердился на злой язык доктора. Он сделал себе общественное положение
своими нападками и заставил бесхарактерное общество терпеть розги, которыми
он хлестал его без отдыха.
Меня предупредили, что он хороший доктор, но поврежденный, и что он
чрезвычайно дерзок.
Его болтовня и шутки не были ни грубы, ни плоски; совсем напротив, они
были полны юмора и сосредоточенной желчи, это была его поэзия, его месть,
его крик досады, а может, долею и отчаяния. Он изучил чиновнический круг,
как артист и как медик, он знал все мелкие и затаенные страсти их и,
ободренный ненаходчивостью, трусостью своих знакомых, позволял себе все.
Ко всякому слову прибавлял он: "Ни копейки не стоит". Я раз шутя
заметил ему это повторение.
- Чему же вы удивляетесь? - возразил доктор, - цель всякой речи
убедить, я и тороплюсь прибавить сильнейшее доказательство, какое существует
на свете. Уверьте человека, что убить родного отца ни копейки не будет
стоить, - он убьет его.
Чеботарев никогда не отказывал давать взаймы небольшие суммы в сто,
двести рублей ассигнациями. Когда кто у него просил, он вынимал свою
записную книжку и, подробно спрашивал, когда тот ему отдаст.
- Теперь, - говорил он, - позвольте держать пари на целковый, что вы не
отдадите в срок.
- Да помилуйте, - возражал тот, - за кого же вы меня принимаете?
- Вам это ни копейки не стоит, - отвечал доктор, - за кого я вас
принимаю, а дело в том, что я шестой год .веду книжку, и ни один человек еще
не заплатил в срок, да никто почти и после срока не платил.
Срок проходил, и доктор пресерьезно требовал выигранный целковый.
Пермский откупщик продавал дорожную коляску; доктор явился к нему и, не
прерываясь, произнес следующую речь: (240)
- Вы продаете коляску, мне нужно ее, вы богатый человек, вы миллионер,
за это вас все уважают, и я потому пришел свидетельствовать вам мое
почтение; как богатый человек, вам ни копейки не стоит, продадите ли вы
коляску, или нет, мне же ее очень нужно, а денег у меня мало. Вы захотите
меня притеснить, воспользоваться моей необходимостью и спросите за коляску
тысячу пятьсот; я предложу вам рублей семьсот, буду ходить всякий день
торговаться; через неделю вы уступите за семьсот пятьдесят или восемьсот, -
не лучше ли с этого начать? Я готов их дать.
- Гораздо лучше, - отвечал удивленный откупщик и отдал коляску.
Анекдотам и шалостям Чеботарева не было конца; прибавлю еще два 26.
- Верите ли вы в магнетизм? - спросила его при мне одна дама, довольно
умная и образованная.
- Да что вы разумеете под магнетизмом? Дама ему сказала какой-то общий
вздор.
- Вам ни копейки не стоит знать, - отвечал он,- верю я магнетизму или
нет, а хотите, я вам расскажу, что я видел по этой части?
- Пожалуйста.
- Только слушайте внимательно.
После этого он передал очень живо, умно и интересно опыты какого-то
харьковского доктора, его знакомого.
Середь разговора человек принес на подносе закуску. Дама сказала ему,
когда он выходил:
- Ты забыл подать горчицы. Чеботарев остановился.
- Продолжайте, продолжайте, - сказала дама, несколько уже и
вся деятельность его обратилась на преследование чиновников сарказмами. Он
хохотал над ними в глаза, он с гримасами и кривлянием говорил им в лицо
самые оскорбительные вещи. Так как никому не было пощады, то никто особенно
не сердился на злой язык доктора. Он сделал себе общественное положение
своими нападками и заставил бесхарактерное общество терпеть розги, которыми
он хлестал его без отдыха.
Меня предупредили, что он хороший доктор, но поврежденный, и что он
чрезвычайно дерзок.
Его болтовня и шутки не были ни грубы, ни плоски; совсем напротив, они
были полны юмора и сосредоточенной желчи, это была его поэзия, его месть,
его крик досады, а может, долею и отчаяния. Он изучил чиновнический круг,
как артист и как медик, он знал все мелкие и затаенные страсти их и,
ободренный ненаходчивостью, трусостью своих знакомых, позволял себе все.
Ко всякому слову прибавлял он: "Ни копейки не стоит". Я раз шутя
заметил ему это повторение.
- Чему же вы удивляетесь? - возразил доктор, - цель всякой речи
убедить, я и тороплюсь прибавить сильнейшее доказательство, какое существует
на свете. Уверьте человека, что убить родного отца ни копейки не будет
стоить, - он убьет его.
Чеботарев никогда не отказывал давать взаймы небольшие суммы в сто,
двести рублей ассигнациями. Когда кто у него просил, он вынимал свою
записную книжку и, подробно спрашивал, когда тот ему отдаст.
- Теперь, - говорил он, - позвольте держать пари на целковый, что вы не
отдадите в срок.
- Да помилуйте, - возражал тот, - за кого же вы меня принимаете?
- Вам это ни копейки не стоит, - отвечал доктор, - за кого я вас
принимаю, а дело в том, что я шестой год .веду книжку, и ни один человек еще
не заплатил в срок, да никто почти и после срока не платил.
Срок проходил, и доктор пресерьезно требовал выигранный целковый.
Пермский откупщик продавал дорожную коляску; доктор явился к нему и, не
прерываясь, произнес следующую речь: (240)
- Вы продаете коляску, мне нужно ее, вы богатый человек, вы миллионер,
за это вас все уважают, и я потому пришел свидетельствовать вам мое
почтение; как богатый человек, вам ни копейки не стоит, продадите ли вы
коляску, или нет, мне же ее очень нужно, а денег у меня мало. Вы захотите
меня притеснить, воспользоваться моей необходимостью и спросите за коляску
тысячу пятьсот; я предложу вам рублей семьсот, буду ходить всякий день
торговаться; через неделю вы уступите за семьсот пятьдесят или восемьсот, -
не лучше ли с этого начать? Я готов их дать.
- Гораздо лучше, - отвечал удивленный откупщик и отдал коляску.
Анекдотам и шалостям Чеботарева не было конца; прибавлю еще два 26.
- Верите ли вы в магнетизм? - спросила его при мне одна дама, довольно
умная и образованная.
- Да что вы разумеете под магнетизмом? Дама ему сказала какой-то общий
вздор.
- Вам ни копейки не стоит знать, - отвечал он,- верю я магнетизму или
нет, а хотите, я вам расскажу, что я видел по этой части?
- Пожалуйста.
- Только слушайте внимательно.
После этого он передал очень живо, умно и интересно опыты какого-то
харьковского доктора, его знакомого.
Середь разговора человек принес на подносе закуску. Дама сказала ему,
когда он выходил:
- Ты забыл подать горчицы. Чеботарев остановился.
- Продолжайте, продолжайте, - сказала дама, несколько уже и