л просить у
него совета. Он же, выслухав меня, добре сказал:
- Прежде всего встани с колен, ибо ты теперь уже мне неподведомый, а
потом вот тебе мой совет: никогда от хорошего места не отказывайся, а
принимай всякое, ибо надлежит то знать, что и другие также заступают в
должность и не по знанию и не по способности. Даже вот и мы, архиереи, -
откровенно скажу, - хотя мы и всенепременно отказываемся, но это только
обычай, ибо все же потом и "приемлем и ничесо же вопреки глаголем". В этом
покорность. А в рассуждении того, как править, для чего смущаться? Мы сейчас
призовем Вековечкина: он такой миляга, что на все наставит.
И когда Вековечкин пришел и в чем дело выслушал, то сначала не хотел
говорить, - но потом, получив от архиерея серебряный рубль, зацепил из
жилетного кармана целую пятерню табаку и, вытянув ее в свой престрашный нос,
заговорил так:
- Если ты будешь поступать с злодеями по законам гражданским, то будешь
дурень, ибо это не годится, потому что злодеи не суть граждане, а враги
гражданства, так как они воюют на общество!.. А ты держися против них закона
духовного.
Тогда владыка спросили:
- Понял ли ты это как следует?
- Нет, - говорю, - ваше преосвященство, даже и совсем никак не понял,
ибо я, если по правде вам доложить, то ведь я, обучаясь с певчими
облегченным способом, и совсем ничему не научился.
Вековечкин же мне на это сказал:
- Да ну уже полно тебе, дурню, жалобиться! Не с тобою с одним так
случилося, но ничего не значит: это всегда так и быть должно, ибо по
облегченному способу ничему научаются, но, однако, многие на сей фасон
просвещенные действуют в жизни, - и ты по-облегченному учился и облегченно и
суди. Наш народ человеческой справедливости не знает, а свыше всего уважает
божественность, ты тем и руководись, - и, удалясь к себе на малое время,
принес мне печатную тетрадь синодской печати под заглавием: "Чин бываемый во
явление истины между двома человекома тяжущимася", и сказал мне: - вот тебе,
тут знайдешь себе достаточно на вся богоучрежденная правила и сим
искоренишь, а меня помни по праздникам.
И вот я взял у Вековечкина тую тетрадь, а от владыки одновременно с
тетрадью благословение, и утвердився духом владычным, и пошел до портного
жида, заказал себе форму и шапку о чирушком на околку, и поехал в Перегуды,
имея двойную заботу: явить истину и покоить мою драгоценную матерь, но сия,
впрочем, вскоре же после моего наступления на пост приставьский последовала
за моим родителем туда же, где нет ни печали, ни воздыхания, а одна только
жизнь бесконечная, какая кому по его заслугам. А я, извольте себе думать,
сам себе один остался сиротой на сей земной планете, да еще в борьбе со
множайшими престрашнейшими и преотважнейшими злодиями и конокрадами, которых
я должен был извести по "Чину явления истины"! Подумайте!
XIII
Однако, как говорится в писании: "Господь был со мною", ибо хотя я
вступил в свою должность совсем к оной воспитанием не приуготовленный, но,
желая предать себя на служение добрым людям, которых обижают злодии, я скоро
стал на своем месте так не худший от прочих, що, ей-богу, просты люди меня
обожали и мною даже хвалились. Ей-богу! С самого с начала я, разумеется,
прежде всего сел с свичечкой да добре просмаковал "Чин во явление истины",
ибо, як вам уже известно, я питал ог
него совета. Он же, выслухав меня, добре сказал:
- Прежде всего встани с колен, ибо ты теперь уже мне неподведомый, а
потом вот тебе мой совет: никогда от хорошего места не отказывайся, а
принимай всякое, ибо надлежит то знать, что и другие также заступают в
должность и не по знанию и не по способности. Даже вот и мы, архиереи, -
откровенно скажу, - хотя мы и всенепременно отказываемся, но это только
обычай, ибо все же потом и "приемлем и ничесо же вопреки глаголем". В этом
покорность. А в рассуждении того, как править, для чего смущаться? Мы сейчас
призовем Вековечкина: он такой миляга, что на все наставит.
И когда Вековечкин пришел и в чем дело выслушал, то сначала не хотел
говорить, - но потом, получив от архиерея серебряный рубль, зацепил из
жилетного кармана целую пятерню табаку и, вытянув ее в свой престрашный нос,
заговорил так:
- Если ты будешь поступать с злодеями по законам гражданским, то будешь
дурень, ибо это не годится, потому что злодеи не суть граждане, а враги
гражданства, так как они воюют на общество!.. А ты держися против них закона
духовного.
Тогда владыка спросили:
- Понял ли ты это как следует?
- Нет, - говорю, - ваше преосвященство, даже и совсем никак не понял,
ибо я, если по правде вам доложить, то ведь я, обучаясь с певчими
облегченным способом, и совсем ничему не научился.
Вековечкин же мне на это сказал:
- Да ну уже полно тебе, дурню, жалобиться! Не с тобою с одним так
случилося, но ничего не значит: это всегда так и быть должно, ибо по
облегченному способу ничему научаются, но, однако, многие на сей фасон
просвещенные действуют в жизни, - и ты по-облегченному учился и облегченно и
суди. Наш народ человеческой справедливости не знает, а свыше всего уважает
божественность, ты тем и руководись, - и, удалясь к себе на малое время,
принес мне печатную тетрадь синодской печати под заглавием: "Чин бываемый во
явление истины между двома человекома тяжущимася", и сказал мне: - вот тебе,
тут знайдешь себе достаточно на вся богоучрежденная правила и сим
искоренишь, а меня помни по праздникам.
И вот я взял у Вековечкина тую тетрадь, а от владыки одновременно с
тетрадью благословение, и утвердився духом владычным, и пошел до портного
жида, заказал себе форму и шапку о чирушком на околку, и поехал в Перегуды,
имея двойную заботу: явить истину и покоить мою драгоценную матерь, но сия,
впрочем, вскоре же после моего наступления на пост приставьский последовала
за моим родителем туда же, где нет ни печали, ни воздыхания, а одна только
жизнь бесконечная, какая кому по его заслугам. А я, извольте себе думать,
сам себе один остался сиротой на сей земной планете, да еще в борьбе со
множайшими престрашнейшими и преотважнейшими злодиями и конокрадами, которых
я должен был извести по "Чину явления истины"! Подумайте!
XIII
Однако, как говорится в писании: "Господь был со мною", ибо хотя я
вступил в свою должность совсем к оной воспитанием не приуготовленный, но,
желая предать себя на служение добрым людям, которых обижают злодии, я скоро
стал на своем месте так не худший от прочих, що, ей-богу, просты люди меня
обожали и мною даже хвалились. Ей-богу! С самого с начала я, разумеется,
прежде всего сел с свичечкой да добре просмаковал "Чин во явление истины",
ибо, як вам уже известно, я питал ог