ьно пропивал.
Гардероб его всегда был самый нищенский: он всегда был полубос, без белья и
одет в лохмотья. Репутацией скромного нищего он не дорожил, а предоставлял
это другому русскому специалисту, Сереге. Мифим, напротив, бравировал своим
дерзновением и любил держать себя "применительно к человеку". Молодым людям
он предлагал услуги, пригодные для образования мимолетных знакомств; другим
переносил вести, а третьим ворожил и "предсказывал будущность". Кроме того,
Мифим лечил от порчи скот; но скоро прошел слух, что, прежде чем вылечить
животное, он сам будто его портит. По этому поводу с Мифимом в лесу
случилась неприятность, от которой он хромал и переселился в Шмецк. Здесь он
нанял за шесть рублей в лето развалившуюся баню у кузнеца Карла Шмецкэ и жил
там тихо и "на спокое кашлял"... Но едва бог помог ему поправиться, он
сейчас же опять делается полезным человеком и начинает указывать крестьянам,
где они должны отыскивать уходящих с пастбища коней. Лошадь уйдет, и ее не
могут найти, а Мифим погадает и говорит:
- Я ее вижу: она вот где!
Поведет хозяев через лес в болото и покажет, что их пропащая животина в
самом деле "сидит" в топи и дожидается, чтобы ее вытащили.
Скотину вытащат, а Мифимке дадут за колдовство. Заработка от этих
статей было бы достаточно; но крестьяне стали подозревать, что Мифим
нечестно живет, - что он сначала сам загоняет скотину в болото, а потом
приходит и отгадывает. И вот ему не только не стали давать обещанных за
розыск денег, а погрозили его прибить. Четыре года тому назад, когда Мифим
жил в Шмецке у кузнеца Карла Ивановича, подозрения против него ожесточились.
У кузнеца была вувермановская (белая) лошадь с удивительно густым, пушистым
хвостом. Звали ее "Талька". Лошадка была сытая, статная и удалой ухватки.
Она ходила утром по росе в кустах близ дома вместе с другою лошадкою, с
которою была очень дружна, и вдруг, когда ободняло и люди встали, - рыжая
лошадка ходила в кустах, а вувермановской "Тальки" не было.
Увести ее не могли, - это было бы слишком дерзко; убежать она одна не
могла, так как обе лошади были дружны... Всего вероятнее казалось, что
"Тальку" кто-нибудь угнал.
Но куда? И где ее теперь держат?
Мифим взялся угадать, где лошадь, и потребовал за это три рубля; но ему
денег не дали, а отправились в лесную глушь, в которой на днях кто-то
встречал Мифима, - и "Талька" была здесь отыскана, затопленная в болото по
самую шею... Животное совсем уже выбилось из сил: голова лошади вся была
облеплена комарами и глаза заплыли от укусов; однако бедная "Талька" еще
дышала и, услыхав знакомые голоса людей, отвечала ржанием. Наложили доски и
лошадь вытащили, а Мифим увидал, что это ему чем-то грозит, и сделал
диверсию: он съехал от кузнеца и повернул все свое направление на другую
стать.
До сих пор он держался "военной линии" и рассказывал о себе по секрету,
что он через какое-то особенное дело стал вроде французской "Железной маски"
или византийского "Вылезария", а после истории с "Талькой" он начал набожно
вздыхать, креститься и полушепотом спрашивать: "Позвольте узнать, что нынче
в газетах стоит про отца Иоанна и где посещает теперь протосвятитель армии -
Флотов?"
Особенно ему всегда нужно было знать: "где протосвятитель Флотов?" Но
цель своей надобности он скрывал.
- Так, нужен он мне вот-вот всего на одну на
Гардероб его всегда был самый нищенский: он всегда был полубос, без белья и
одет в лохмотья. Репутацией скромного нищего он не дорожил, а предоставлял
это другому русскому специалисту, Сереге. Мифим, напротив, бравировал своим
дерзновением и любил держать себя "применительно к человеку". Молодым людям
он предлагал услуги, пригодные для образования мимолетных знакомств; другим
переносил вести, а третьим ворожил и "предсказывал будущность". Кроме того,
Мифим лечил от порчи скот; но скоро прошел слух, что, прежде чем вылечить
животное, он сам будто его портит. По этому поводу с Мифимом в лесу
случилась неприятность, от которой он хромал и переселился в Шмецк. Здесь он
нанял за шесть рублей в лето развалившуюся баню у кузнеца Карла Шмецкэ и жил
там тихо и "на спокое кашлял"... Но едва бог помог ему поправиться, он
сейчас же опять делается полезным человеком и начинает указывать крестьянам,
где они должны отыскивать уходящих с пастбища коней. Лошадь уйдет, и ее не
могут найти, а Мифим погадает и говорит:
- Я ее вижу: она вот где!
Поведет хозяев через лес в болото и покажет, что их пропащая животина в
самом деле "сидит" в топи и дожидается, чтобы ее вытащили.
Скотину вытащат, а Мифимке дадут за колдовство. Заработка от этих
статей было бы достаточно; но крестьяне стали подозревать, что Мифим
нечестно живет, - что он сначала сам загоняет скотину в болото, а потом
приходит и отгадывает. И вот ему не только не стали давать обещанных за
розыск денег, а погрозили его прибить. Четыре года тому назад, когда Мифим
жил в Шмецке у кузнеца Карла Ивановича, подозрения против него ожесточились.
У кузнеца была вувермановская (белая) лошадь с удивительно густым, пушистым
хвостом. Звали ее "Талька". Лошадка была сытая, статная и удалой ухватки.
Она ходила утром по росе в кустах близ дома вместе с другою лошадкою, с
которою была очень дружна, и вдруг, когда ободняло и люди встали, - рыжая
лошадка ходила в кустах, а вувермановской "Тальки" не было.
Увести ее не могли, - это было бы слишком дерзко; убежать она одна не
могла, так как обе лошади были дружны... Всего вероятнее казалось, что
"Тальку" кто-нибудь угнал.
Но куда? И где ее теперь держат?
Мифим взялся угадать, где лошадь, и потребовал за это три рубля; но ему
денег не дали, а отправились в лесную глушь, в которой на днях кто-то
встречал Мифима, - и "Талька" была здесь отыскана, затопленная в болото по
самую шею... Животное совсем уже выбилось из сил: голова лошади вся была
облеплена комарами и глаза заплыли от укусов; однако бедная "Талька" еще
дышала и, услыхав знакомые голоса людей, отвечала ржанием. Наложили доски и
лошадь вытащили, а Мифим увидал, что это ему чем-то грозит, и сделал
диверсию: он съехал от кузнеца и повернул все свое направление на другую
стать.
До сих пор он держался "военной линии" и рассказывал о себе по секрету,
что он через какое-то особенное дело стал вроде французской "Железной маски"
или византийского "Вылезария", а после истории с "Талькой" он начал набожно
вздыхать, креститься и полушепотом спрашивать: "Позвольте узнать, что нынче
в газетах стоит про отца Иоанна и где посещает теперь протосвятитель армии -
Флотов?"
Особенно ему всегда нужно было знать: "где протосвятитель Флотов?" Но
цель своей надобности он скрывал.
- Так, нужен он мне вот-вот всего на одну на