оставаться с глазу на глаз с совестью. А от этого бледность, от
этого вялость и малокровие, и сужен, совсем уничтожен весь интерес к
жизни... Это надо кончить! Зачем на бедных женщин кричать adultere?
{Нарушение супружеской верности (франц.).} Этого слова до Толстого не
произносили! Если нельзя развода, то нужен revanche. {Реванш (франц.).}
- Берегитесь, это может услышать ваша дочь.
- И я желаю... Я ей это и говорю... Но она глупа... Или она, может
быть, меня стесняется... Или она не понимает... не говорит!.. О, если бы эту
мысль ей вложил человек... который мог бы ее успокоить, что это неважно...
неважно... Потому что это неважно!..
И вот тут, может быть, Мифим кому-нибудь и помог... Он был не строг и
мог все разрешить.
По крайней мере одной даме, которая имела к нему веру и "блекла от
невнимания", Мифим сообщил решимость, воспоминание о которой вызывало розы
на ее ланиты; а ее maman любовалась ею и шептала ей Деруледово слово:
- "Nitchevo!"
Генеральши про Мифима, вероятно, скоро забудут и найдут себе иного
тамватурга; но чухны, которые хорошо знали, что за человек был их
меррекюльский Мифим, "мiются".
Примечания
Печатается по тексту журнала "Книжки "Недели", 1893, кн. XI, где
"Загон" был впервые опубликован с подзаголовком "Рассказы кстати. A propos".
При жизни автора не перепечатывался.
Замысел "Загона" возник летом 1891 года, о чем Лесков сообщал в письме
к Л. Толстому от 20 июня этого года (см. выше, стр. 595 данного тома).
Вначале замысел рассказа был связан по преимуществу с одним из типов
"обрусителей", которого Лесков наблюдал на даче в Меррекюле. Ввиду того, что
рассказ по замыслу был сатирический, Лесков сомневался, нужно ли работать
над осуществлением возникшего замысла, не принесет ли рассказ зло вместо
пользы. "Вот "обруситель", которого лучше и не сочинишь, а он есть в натуре.
Не описать ли его? Как думаете? Зла ведь от этого не будет, кажется"
("Письма Толстого и к Толстому", стр. 109, 11О).
В октябре 1893 года Лесков сообщал Л. Толстому о работе над "Загоном",
но на этот раз связывал его содержание со статьей М. О. Меньшикова: "Написал
я всего листка два-три иллюстраций к превосходной статье Меньшикова "о
китайской стене". Статья называется "Загон"... Там все картины, что было в
"Загоне" "у своего корыта", когда мы особились и что опять заводится теперь"
("Письма Толстого и к Толстому", стр. 146). К концу октября 1893 года
рассказ был закончен и сдан в журнал "Книжки "Недели", но и автор и редакция
журнала беспокоились за его судьбу, опасаясь гонений со стороны цензуры: "Я
написал нечто для "Недели", и это уже набрано, но как-то пугает всех, и
потому не знаю: выйдет это или нет. Называется это "Загон". По существу это
есть обозрение. Списано все с натуры... Не в том дело, мастеровито ли это, а
в том, есть ли сие на потребу дня сего" (там же, стр. 157).
Критика не отозвалась на первую публикацию этого рассказа, но он
получил весьма сочувственную оценку Л. Толстого. "Мне понравилось, и
особенно то, что все это правда, не вымысел, - писал Л. Толстой Лескову 10
декабря 1893 года. - Можно сделать правду столько же, даже более
занимательной, чем вымысел, и вы это прекрасно умеете делать.
Что же вам говорили, что не следует говорить? Нечто то, что вы не
восхва
этого вялость и малокровие, и сужен, совсем уничтожен весь интерес к
жизни... Это надо кончить! Зачем на бедных женщин кричать adultere?
{Нарушение супружеской верности (франц.).} Этого слова до Толстого не
произносили! Если нельзя развода, то нужен revanche. {Реванш (франц.).}
- Берегитесь, это может услышать ваша дочь.
- И я желаю... Я ей это и говорю... Но она глупа... Или она, может
быть, меня стесняется... Или она не понимает... не говорит!.. О, если бы эту
мысль ей вложил человек... который мог бы ее успокоить, что это неважно...
неважно... Потому что это неважно!..
И вот тут, может быть, Мифим кому-нибудь и помог... Он был не строг и
мог все разрешить.
По крайней мере одной даме, которая имела к нему веру и "блекла от
невнимания", Мифим сообщил решимость, воспоминание о которой вызывало розы
на ее ланиты; а ее maman любовалась ею и шептала ей Деруледово слово:
- "Nitchevo!"
Генеральши про Мифима, вероятно, скоро забудут и найдут себе иного
тамватурга; но чухны, которые хорошо знали, что за человек был их
меррекюльский Мифим, "мiются".
Примечания
Печатается по тексту журнала "Книжки "Недели", 1893, кн. XI, где
"Загон" был впервые опубликован с подзаголовком "Рассказы кстати. A propos".
При жизни автора не перепечатывался.
Замысел "Загона" возник летом 1891 года, о чем Лесков сообщал в письме
к Л. Толстому от 20 июня этого года (см. выше, стр. 595 данного тома).
Вначале замысел рассказа был связан по преимуществу с одним из типов
"обрусителей", которого Лесков наблюдал на даче в Меррекюле. Ввиду того, что
рассказ по замыслу был сатирический, Лесков сомневался, нужно ли работать
над осуществлением возникшего замысла, не принесет ли рассказ зло вместо
пользы. "Вот "обруситель", которого лучше и не сочинишь, а он есть в натуре.
Не описать ли его? Как думаете? Зла ведь от этого не будет, кажется"
("Письма Толстого и к Толстому", стр. 109, 11О).
В октябре 1893 года Лесков сообщал Л. Толстому о работе над "Загоном",
но на этот раз связывал его содержание со статьей М. О. Меньшикова: "Написал
я всего листка два-три иллюстраций к превосходной статье Меньшикова "о
китайской стене". Статья называется "Загон"... Там все картины, что было в
"Загоне" "у своего корыта", когда мы особились и что опять заводится теперь"
("Письма Толстого и к Толстому", стр. 146). К концу октября 1893 года
рассказ был закончен и сдан в журнал "Книжки "Недели", но и автор и редакция
журнала беспокоились за его судьбу, опасаясь гонений со стороны цензуры: "Я
написал нечто для "Недели", и это уже набрано, но как-то пугает всех, и
потому не знаю: выйдет это или нет. Называется это "Загон". По существу это
есть обозрение. Списано все с натуры... Не в том дело, мастеровито ли это, а
в том, есть ли сие на потребу дня сего" (там же, стр. 157).
Критика не отозвалась на первую публикацию этого рассказа, но он
получил весьма сочувственную оценку Л. Толстого. "Мне понравилось, и
особенно то, что все это правда, не вымысел, - писал Л. Толстой Лескову 10
декабря 1893 года. - Можно сделать правду столько же, даже более
занимательной, чем вымысел, и вы это прекрасно умеете делать.
Что же вам говорили, что не следует говорить? Нечто то, что вы не
восхва