он был "знаком по музыке", так как Шкот хорошо
играл на виолончели и участвовал в губернаторских симфонических концертах;
но тут он его даже не принял.
Шкот написал Панчулидзеву дерзкое письмо, которого тот не мог никому
показать, так как в нем упоминалось о прежних сношениях автора по должности
главноуправляющего имениями министра, перечислялись "дары" и указывались
такие дела, "за которые человеку надо бы не губернией править, а сидеть в
остроге". И Панчулидзев снес это письмо и ничего на него не ответил. Письмо
содержало в себе много правды и послужило материалом для борьбы Зарина,
окончившейся смещением Панчулидзева с губернаторства. Но тогда еще в Загоне
не верили, что что-нибудь подобное может случиться и расшевелить
застоявшееся болото.
Смелее прочих сторону губернатора поддерживал дворянский предводитель,
генерал Арапов, о котором тоже упоминалось в письме как о нестерпимом
самочинце. А генерал Арапов, в свою очередь, был славен и жил широко; в его
доме на Лекарской улице был "открытый стол" и самые злые собаки, а при столе
были свои писатели и поэты. Отсюда на Шкота пошли пасквили, а вслед за тем в
Пензе была получена брошюра о том, как у нас в России все хорошо и просто и
все сообразно нашему климату и вкусам и привычкам нашего доброго народа. И
народ это понимает и ценит и ничего лучшего себе не желает; но есть пустые
люди, которые этого не видят и не понимают и выдумывают незнать для чего
самые глупые и смешные выдумки. В пример была взята курная изба и показаны
ее разнообразные удобства: кажется, как будто она и не очень хороша, а на
самом деле, если вникнуть, то она и прекрасна, и жить в ней гораздо лучше,
чем в белой, а особенно ее совсем нельзя сравнить с избой каменной. Это вот
гадость уж во всех отношениях! В куренке топлива идет мало, а тепло как у
Христа за пазухой. А в воздухе чувствуется легкость; на широкой печи в ней
способно и спать, и отогреться, и онучи и лапти высушить, и веретье оттаять,
и нечисть из курной избы бежит, да и что теленок с овцой насмердят, - во
время топки все опять дверью вон вытянет. Где же и как можно все это сделать
в чистой горнице? А главное, что в курной избе хорошо - это сажа! Ни в каком
другом краю теперь уже нет "черной, лоснящейся сажи" на стенах крестьянского
жилища, - везде "это потеряно", а у нас еще есть! А от сажи не только
никакая мелкая гадь в стене не водится, но эта сажа имеет очень важные
врачебные свойства, и "наши добрые мужички с великою пользою могут пить ее,
смешивая с нашим простым, добрым русским вином".
Словом - в курной избе, по словам брошюры, было целое угодье.
"Русская партия" торжествовала победу; ничего нового не надо: надо жить
по старине - в куренке и лечиться сажею.
III
ЛЕЧЕНЬЕ САЖЕЙ
Англичанин смеялся.
- Мало им, что люди в этой саже живут и слепнут, - они еще хотят
обучить их пить ее с водкою! Это преступление!
Шкот сам умел стряпать брошюры, - это их англичанская страсть, - и он
поехал в Петербург, чтобы напечатать, что крестьяне слепнут и наживают
удушье от курных изб; но напечатать свою брошюру о том, что крестьяне
слепнут, ему не удалось, а противная партия, случайно или нет, была
поддержана в листке, который выходил в Петербурге "под гербом" и за подписью
редактора Бурнашова. {Владимир Петр. Бурнашов скончался недавно в Мариинской
больнице, в П
играл на виолончели и участвовал в губернаторских симфонических концертах;
но тут он его даже не принял.
Шкот написал Панчулидзеву дерзкое письмо, которого тот не мог никому
показать, так как в нем упоминалось о прежних сношениях автора по должности
главноуправляющего имениями министра, перечислялись "дары" и указывались
такие дела, "за которые человеку надо бы не губернией править, а сидеть в
остроге". И Панчулидзев снес это письмо и ничего на него не ответил. Письмо
содержало в себе много правды и послужило материалом для борьбы Зарина,
окончившейся смещением Панчулидзева с губернаторства. Но тогда еще в Загоне
не верили, что что-нибудь подобное может случиться и расшевелить
застоявшееся болото.
Смелее прочих сторону губернатора поддерживал дворянский предводитель,
генерал Арапов, о котором тоже упоминалось в письме как о нестерпимом
самочинце. А генерал Арапов, в свою очередь, был славен и жил широко; в его
доме на Лекарской улице был "открытый стол" и самые злые собаки, а при столе
были свои писатели и поэты. Отсюда на Шкота пошли пасквили, а вслед за тем в
Пензе была получена брошюра о том, как у нас в России все хорошо и просто и
все сообразно нашему климату и вкусам и привычкам нашего доброго народа. И
народ это понимает и ценит и ничего лучшего себе не желает; но есть пустые
люди, которые этого не видят и не понимают и выдумывают незнать для чего
самые глупые и смешные выдумки. В пример была взята курная изба и показаны
ее разнообразные удобства: кажется, как будто она и не очень хороша, а на
самом деле, если вникнуть, то она и прекрасна, и жить в ней гораздо лучше,
чем в белой, а особенно ее совсем нельзя сравнить с избой каменной. Это вот
гадость уж во всех отношениях! В куренке топлива идет мало, а тепло как у
Христа за пазухой. А в воздухе чувствуется легкость; на широкой печи в ней
способно и спать, и отогреться, и онучи и лапти высушить, и веретье оттаять,
и нечисть из курной избы бежит, да и что теленок с овцой насмердят, - во
время топки все опять дверью вон вытянет. Где же и как можно все это сделать
в чистой горнице? А главное, что в курной избе хорошо - это сажа! Ни в каком
другом краю теперь уже нет "черной, лоснящейся сажи" на стенах крестьянского
жилища, - везде "это потеряно", а у нас еще есть! А от сажи не только
никакая мелкая гадь в стене не водится, но эта сажа имеет очень важные
врачебные свойства, и "наши добрые мужички с великою пользою могут пить ее,
смешивая с нашим простым, добрым русским вином".
Словом - в курной избе, по словам брошюры, было целое угодье.
"Русская партия" торжествовала победу; ничего нового не надо: надо жить
по старине - в куренке и лечиться сажею.
III
ЛЕЧЕНЬЕ САЖЕЙ
Англичанин смеялся.
- Мало им, что люди в этой саже живут и слепнут, - они еще хотят
обучить их пить ее с водкою! Это преступление!
Шкот сам умел стряпать брошюры, - это их англичанская страсть, - и он
поехал в Петербург, чтобы напечатать, что крестьяне слепнут и наживают
удушье от курных изб; но напечатать свою брошюру о том, что крестьяне
слепнут, ему не удалось, а противная партия, случайно или нет, была
поддержана в листке, который выходил в Петербурге "под гербом" и за подписью
редактора Бурнашова. {Владимир Петр. Бурнашов скончался недавно в Мариинской
больнице, в П