союза родилась писаная и несчастная красавица
Зинка, которую пятнадцати лет, в ужасный голодный год, тяжкая домашняя
нужда, а может быть и материнская подлость, продали купцу-мукомолу. Купец,
заплатив за девчонку деньги, взял с нее что хотел, а "остальную часть"
бросил. Остальное это было вся ее душа и все тело, доставшиеся теперь на
посмеяние людям.
Так Зинка начала страдать, и пряталась от всех, и покрывала платком
косу, боясь, чтобы нравственные соседи не вымазали ночью дегтем ворот у ее
матери. Ее почти никто не видал, но если кто видел, тот замечал, что она
"ужасно красива", и почитал себя в праве мануть ее на грех. И в самом деле,
как ни глодало ее горе, она все хорошела и, наконец, попала на глаза
пожилому сапожнику, который так ею пленился, что прямо спросил ее:
- Пойдешь или нет за меня, если посватаю? Девушка отвечала:
- На мне был грех.
- Знаю, да ничего не сделать: надо помиловать. Если ты согласна, я
посватаю. Она отвечала:
- Я пойду.
Ей было все равно, лишь бы перестать косой трепать, но сапожник был
парень сметливый, он любил женскую красоту, да умел и дела делать; он явился
к купцу и сказал:
- Ваше степенство! Так и так, был такой грех, разумеется, не в укор
вашей чести, потому она девушка бедного звания, но я теперь хочу ее за себя
взять, с жалости, чтобы покрыть ее грех, так как ей от людей проходу нет, то
вот она меня послала к вам - благословить ее просит. Не обессудьте, ваше
степенство!
Купец был в хорошем расположении и отвечал, что "лик божий" ему над
Зинаидой "держать зазорно", а он так просто дает ей сто рублей на приданое.
Сапожник поклонился в ноги и, получая деньги, поцеловал руку, а затем
женился на Зинаиде, разумеется ни слова не сказав ей о подаренном ей от
купца приданом. В браке с сапожником Зинаида пробыла три года. Родила трех
детей, сначала дочь, а потом двух мальчиков. Муж ее был человек аккуратный и
чудесный мастер, и прошлым ее не упрекал, но до того был ревнив, что даже не
позволял ей разговаривать ни с одним мужчиной. По словам Зинаиды Павловны,
он ее ревновал даже к "деревянной ноге" и много раз этою же самою ногой ее
бил. Раз она претерпела от него такое наставление, что ее даже сочли
мертвою, и это ей досталось за то, что она похристосовалась с своим родным
дядей.
- Но, однако, - говорила Зинаида Павловна, - бил он меня недаром,
потому что я ужасно его ненавидела.
Когда же этот самый драчун-муж заболел и приступил умирать, то он стал
так ужасно тосковать, что Зинаида Павловна над ним разжалобилась, и когда он
стал ее просить, чтобы она "сняла образ Курской Заступницы и поклялась, что
после него не пойдет ни за кого замуж, то она сняла Заступницу и заклялась".
Сапожник умер, а оставшаяся под клятвою бедная красавица его вдова
начала оберегать свои обеты, и хотя ее сватали несколько человек, но она ни
за кого замуж не пошла, а как покойник ей ничего на детей своих не оставил,
то она для их воспитания "три раза в мамках служила".
Каждый из этих трех эпизодов был неотвратим.
XIV
Начались эти приключения у самой могилы сапожника. Прежде чем гроб
успели засыпать, тут случился француз-живописец, который видел, как молодая
вдова стояла и плакала, держа в растерянности одного ребенка у груди, а двух
прижимала к себе другою рукой. Француз имел живое воображение и доброе
Зинка, которую пятнадцати лет, в ужасный голодный год, тяжкая домашняя
нужда, а может быть и материнская подлость, продали купцу-мукомолу. Купец,
заплатив за девчонку деньги, взял с нее что хотел, а "остальную часть"
бросил. Остальное это было вся ее душа и все тело, доставшиеся теперь на
посмеяние людям.
Так Зинка начала страдать, и пряталась от всех, и покрывала платком
косу, боясь, чтобы нравственные соседи не вымазали ночью дегтем ворот у ее
матери. Ее почти никто не видал, но если кто видел, тот замечал, что она
"ужасно красива", и почитал себя в праве мануть ее на грех. И в самом деле,
как ни глодало ее горе, она все хорошела и, наконец, попала на глаза
пожилому сапожнику, который так ею пленился, что прямо спросил ее:
- Пойдешь или нет за меня, если посватаю? Девушка отвечала:
- На мне был грех.
- Знаю, да ничего не сделать: надо помиловать. Если ты согласна, я
посватаю. Она отвечала:
- Я пойду.
Ей было все равно, лишь бы перестать косой трепать, но сапожник был
парень сметливый, он любил женскую красоту, да умел и дела делать; он явился
к купцу и сказал:
- Ваше степенство! Так и так, был такой грех, разумеется, не в укор
вашей чести, потому она девушка бедного звания, но я теперь хочу ее за себя
взять, с жалости, чтобы покрыть ее грех, так как ей от людей проходу нет, то
вот она меня послала к вам - благословить ее просит. Не обессудьте, ваше
степенство!
Купец был в хорошем расположении и отвечал, что "лик божий" ему над
Зинаидой "держать зазорно", а он так просто дает ей сто рублей на приданое.
Сапожник поклонился в ноги и, получая деньги, поцеловал руку, а затем
женился на Зинаиде, разумеется ни слова не сказав ей о подаренном ей от
купца приданом. В браке с сапожником Зинаида пробыла три года. Родила трех
детей, сначала дочь, а потом двух мальчиков. Муж ее был человек аккуратный и
чудесный мастер, и прошлым ее не упрекал, но до того был ревнив, что даже не
позволял ей разговаривать ни с одним мужчиной. По словам Зинаиды Павловны,
он ее ревновал даже к "деревянной ноге" и много раз этою же самою ногой ее
бил. Раз она претерпела от него такое наставление, что ее даже сочли
мертвою, и это ей досталось за то, что она похристосовалась с своим родным
дядей.
- Но, однако, - говорила Зинаида Павловна, - бил он меня недаром,
потому что я ужасно его ненавидела.
Когда же этот самый драчун-муж заболел и приступил умирать, то он стал
так ужасно тосковать, что Зинаида Павловна над ним разжалобилась, и когда он
стал ее просить, чтобы она "сняла образ Курской Заступницы и поклялась, что
после него не пойдет ни за кого замуж, то она сняла Заступницу и заклялась".
Сапожник умер, а оставшаяся под клятвою бедная красавица его вдова
начала оберегать свои обеты, и хотя ее сватали несколько человек, но она ни
за кого замуж не пошла, а как покойник ей ничего на детей своих не оставил,
то она для их воспитания "три раза в мамках служила".
Каждый из этих трех эпизодов был неотвратим.
XIV
Начались эти приключения у самой могилы сапожника. Прежде чем гроб
успели засыпать, тут случился француз-живописец, который видел, как молодая
вдова стояла и плакала, держа в растерянности одного ребенка у груди, а двух
прижимала к себе другою рукой. Француз имел живое воображение и доброе