его взять к себе? - Да, можете взять.
- А кто же тогда меня с ним вместе возьмет?
Вопрос этот мне показался несерьезным, и я дал ей почувствовать, что я
понимаю дело: я сказал, что с грудным ребенком ей трудно было бы устроиться,
а когда он будет по пятому году, тогда это нетрудно: с такими детьми берут.
- Да, берут, - отвечала Праша, - слов нет, берут, только за самую
дешевую цену. Вот и выйдет такой пример, что через пять лет у меня не будет
ни копейки денег и будет ребенок на руках, с которым мне нельзя будет найти
место с ценою. И я его ни во что настоящее не произведу.
- Так что же, какой пример надо сделать, по-вашему?
- Это пример вовсе не глупый. Конечно, я еще молода и уже такой вредный
поступок сделала... Но я еще раньше, чем сюда в город приехала, я с
дяденькой на пароходе по Волге плавала... Дяденька содержали буфет, а я у
них салфетки стирала... И я это очень хорошо умею и вам верно говорю, что я
отличная прачка. Против меня даже не всякая потрафит отмыть красное вино или
вредный соус, а я умею, и если бы деньги, которые вы собрали, вы бы мне бы
доверили, - вот вы бы тогда увидали, что я сделаю.
- А что бы вы сделали?
- А вот у меня здесь другой мой дяденька в трактире вторым поваром
служит, и у них салфетошная часть огромная. И я у него уже была и
поговорила, и он с буфетчиком поговорил и говорит: "Старайся, отдадим тебе".
- Что же надо постараться?
- Квартиренку надо из мусорных и посуду... Я зашла уже и посмотрела,
квартира есть в подвальном этаже, и с большою комнатой. Самое чудесное для
прачечной, а в другой, маленькой, можно жить с девушкой и с ребенком. Я бы
взяла двух девчонок, да сама третья стала, и все бы мы пропитались, и
ребенку путь показала бы.
- Не ошибитесь-ка вы, Праша!
- Нет-с. Я ведь каких примеров не знаю, о тех не говорю, а это я верно
знаю, да еще я ведь секрет умею, как красное вино можно отмыть без фимии...
И я свое дитя тогда никому бы за глаза не отдала, а сама бы его возрастила и
произвела к делу. Отчего же не так?.. Но, впрочем, я это так говорю, а вам
как угодно.
И она показалась мне такою искреннею и честною, такою толковою,
серьезною и надежною, что я сделал так, как она хотела, то есть я отдал ей
все деньги и сказал ей с шуткою:
- Нате, Праша, и делайте свои хорошие примеры!
XII
Через месяц Праша пришла звать меня к себе на новоселье. Я пошел с
другим моим литературным товарищем, теперь уже умершим (из всей нашей
тогдашней компании теперь в живых остается только трое: Тимирязев, Всев.
Крестовский и я). Праша устроилась хорошо: у нее была одна действительно
очень большая комната с плитяным полом, а за ней еще маленькая комната, в
которой у нее стояла ее кровать и деревянная колыбелька писательского сына.
В большой комнате была прачечная с новым инвентарем, приобретенным и
расставленным с несомненным знанием дела.
Тут, как следует, было сыро и пахло мокрою еловою клепкой и мылом. В
прачечной, уж разумеется, как в прачечной, но в жилой комнатке было и сухо и
приютно. Мы пили чай с тремя мастерицами и Прашиным дяденькой, вторым
палкинским поваром, который привел с собою еще другого второго повара из
Балабинского трактира, памятного тем, что там в воспоминаемое время был
особенный "литературный столик", за которым ежедневно садились пить чай Н.
И. К
- А кто же тогда меня с ним вместе возьмет?
Вопрос этот мне показался несерьезным, и я дал ей почувствовать, что я
понимаю дело: я сказал, что с грудным ребенком ей трудно было бы устроиться,
а когда он будет по пятому году, тогда это нетрудно: с такими детьми берут.
- Да, берут, - отвечала Праша, - слов нет, берут, только за самую
дешевую цену. Вот и выйдет такой пример, что через пять лет у меня не будет
ни копейки денег и будет ребенок на руках, с которым мне нельзя будет найти
место с ценою. И я его ни во что настоящее не произведу.
- Так что же, какой пример надо сделать, по-вашему?
- Это пример вовсе не глупый. Конечно, я еще молода и уже такой вредный
поступок сделала... Но я еще раньше, чем сюда в город приехала, я с
дяденькой на пароходе по Волге плавала... Дяденька содержали буфет, а я у
них салфетки стирала... И я это очень хорошо умею и вам верно говорю, что я
отличная прачка. Против меня даже не всякая потрафит отмыть красное вино или
вредный соус, а я умею, и если бы деньги, которые вы собрали, вы бы мне бы
доверили, - вот вы бы тогда увидали, что я сделаю.
- А что бы вы сделали?
- А вот у меня здесь другой мой дяденька в трактире вторым поваром
служит, и у них салфетошная часть огромная. И я у него уже была и
поговорила, и он с буфетчиком поговорил и говорит: "Старайся, отдадим тебе".
- Что же надо постараться?
- Квартиренку надо из мусорных и посуду... Я зашла уже и посмотрела,
квартира есть в подвальном этаже, и с большою комнатой. Самое чудесное для
прачечной, а в другой, маленькой, можно жить с девушкой и с ребенком. Я бы
взяла двух девчонок, да сама третья стала, и все бы мы пропитались, и
ребенку путь показала бы.
- Не ошибитесь-ка вы, Праша!
- Нет-с. Я ведь каких примеров не знаю, о тех не говорю, а это я верно
знаю, да еще я ведь секрет умею, как красное вино можно отмыть без фимии...
И я свое дитя тогда никому бы за глаза не отдала, а сама бы его возрастила и
произвела к делу. Отчего же не так?.. Но, впрочем, я это так говорю, а вам
как угодно.
И она показалась мне такою искреннею и честною, такою толковою,
серьезною и надежною, что я сделал так, как она хотела, то есть я отдал ей
все деньги и сказал ей с шуткою:
- Нате, Праша, и делайте свои хорошие примеры!
XII
Через месяц Праша пришла звать меня к себе на новоселье. Я пошел с
другим моим литературным товарищем, теперь уже умершим (из всей нашей
тогдашней компании теперь в живых остается только трое: Тимирязев, Всев.
Крестовский и я). Праша устроилась хорошо: у нее была одна действительно
очень большая комната с плитяным полом, а за ней еще маленькая комната, в
которой у нее стояла ее кровать и деревянная колыбелька писательского сына.
В большой комнате была прачечная с новым инвентарем, приобретенным и
расставленным с несомненным знанием дела.
Тут, как следует, было сыро и пахло мокрою еловою клепкой и мылом. В
прачечной, уж разумеется, как в прачечной, но в жилой комнатке было и сухо и
приютно. Мы пили чай с тремя мастерицами и Прашиным дяденькой, вторым
палкинским поваром, который привел с собою еще другого второго повара из
Балабинского трактира, памятного тем, что там в воспоминаемое время был
особенный "литературный столик", за которым ежедневно садились пить чай Н.
И. К