попечемся мы и о Мареме... Добрая девушка. она
стоит доброго мужа.
- И наверно найдет его, - подсказала Мелита.
- Я то же думаю. Мы на нее до сих пор все как-то глядели совсем без
вниманья, а вчера, когда я с ней говорила, мне вдруг показалось, что Марема
ведь очень красива.
- Еще бы, еще бы она не красива! И умна, и добра, и красива, и имеет
горячее сердце... И притом, что за силы и какое здоровье!.. О, она стоит
превосходного мужа, и то, что ты получила о ней хорошее мнение, приносит мне
огромное счастье. Я рада, что отправляюсь отсюда в полном согласье с тобою.
И в таких-то согласных беседах у них прошел целый день; все были
веселы, съели вместе вкусный обед, и перед вечером Пруденций и Марема
понесли из дома к ладье последнюю ношу, а Мелита осталась с глиномятом
Агавом, чтобы закрыть входы, и тут-то Мелита сняла со стены широкий пояс
Алкея, усыпанный камнями, и тростниковую дудку и, показав пояс Агаву,
сказала:
- Способен ли ты оценить, чего может стоить эта вещь, если ее отнести в
большой город и продать там, где есть богатые люди?
Агав отвечал:
- Оценить такую драгоценную вещь я не могу, но знаю, что если бы я
триста лет кряду мял глину и наделал горшков целую гору, то все это не
составило бы и половины цены каждого из этих светящих камней.
- Так вот же, тебе вовсе не надо триста лет мять твою глину и
наделывать гору горшков: исполни одно порученье, которое я хочу тебе дать,
-и этот пояс пусть будет
твоею наградой. А что в словах моих нет ни обмана, ни шутки, так бери
эту вещь сию же минуту и спрячь ее у себя под одеждой. А кстати пихни вместе
с нею туда эту дудку, и когда мы уедем, ты брось свою глину, - горшков ведь
у всех здесь довольно в селенье.
- О, слишком довольно! - отвечал, засмеявшись, Агав, - я уж не знаю,
кому продавать и то, что имею в запасе.
- Так и оставь их. Пускай жена твоя продает дома горшки тем, у кого
свои перебьются, а ты пойди к Клазомену и там, в этом городе, отыщи подругу
моих детских лет, имя которой Эрминия, и отдай ей эту дудку.
- Хорошо; а потом что я еще должен сделать?
- Только всего.
- Отыскать госпожу Эрминию и отдать ей эту дудку, и только всего?
- И только всего.
- Что же, она должна заиграть на этой дудке? Мелита улыбнулась на шутку
Агава и отвечала так же шутливо:
- Дудка сама заиграет, что нужно. Впрочем, можешь сказать Эрминии, что
ты меня видел, и при каких-обстоятельствах, как мы расстались. И за это
возьми себе пояс и продай его, где тебе это удастся, а потом возвращайся
домой и доживай свои старые годы, не терзаясь нуждою.
- Что же, в самом деле я это сделаю! Клянусь богами, я сделаю это! -
воскликнул горшечник. - Я отыщу госпожу Эрминию и расскажу ей, как было все
дело. Пусть-ка сна тогда заиграет об этом на дудке.
И с этим горшечник Агав спрятал пояс и дудку, и они оба с Мелитою вышли
из опустевшего дома Алкея; а когда они приблизились к лодке, то уже застали,
что Марема сидела на веслах, обнажив до плечей свои крепкие руки, а
Пруденций, вырвавшись из долгих объятий вдовы Ефросины, распускал косой
длинный парус на рее.
Мелита тоже скоро простилась с вдовой Ефросиной и спрыгнула с берега в
лодку.
Марема шевельнула веслами - нагруженная ладья слегка зашуршала днищем
по песку, а потом, достигши свободной волны, покачн
стоит доброго мужа.
- И наверно найдет его, - подсказала Мелита.
- Я то же думаю. Мы на нее до сих пор все как-то глядели совсем без
вниманья, а вчера, когда я с ней говорила, мне вдруг показалось, что Марема
ведь очень красива.
- Еще бы, еще бы она не красива! И умна, и добра, и красива, и имеет
горячее сердце... И притом, что за силы и какое здоровье!.. О, она стоит
превосходного мужа, и то, что ты получила о ней хорошее мнение, приносит мне
огромное счастье. Я рада, что отправляюсь отсюда в полном согласье с тобою.
И в таких-то согласных беседах у них прошел целый день; все были
веселы, съели вместе вкусный обед, и перед вечером Пруденций и Марема
понесли из дома к ладье последнюю ношу, а Мелита осталась с глиномятом
Агавом, чтобы закрыть входы, и тут-то Мелита сняла со стены широкий пояс
Алкея, усыпанный камнями, и тростниковую дудку и, показав пояс Агаву,
сказала:
- Способен ли ты оценить, чего может стоить эта вещь, если ее отнести в
большой город и продать там, где есть богатые люди?
Агав отвечал:
- Оценить такую драгоценную вещь я не могу, но знаю, что если бы я
триста лет кряду мял глину и наделал горшков целую гору, то все это не
составило бы и половины цены каждого из этих светящих камней.
- Так вот же, тебе вовсе не надо триста лет мять твою глину и
наделывать гору горшков: исполни одно порученье, которое я хочу тебе дать,
-и этот пояс пусть будет
твоею наградой. А что в словах моих нет ни обмана, ни шутки, так бери
эту вещь сию же минуту и спрячь ее у себя под одеждой. А кстати пихни вместе
с нею туда эту дудку, и когда мы уедем, ты брось свою глину, - горшков ведь
у всех здесь довольно в селенье.
- О, слишком довольно! - отвечал, засмеявшись, Агав, - я уж не знаю,
кому продавать и то, что имею в запасе.
- Так и оставь их. Пускай жена твоя продает дома горшки тем, у кого
свои перебьются, а ты пойди к Клазомену и там, в этом городе, отыщи подругу
моих детских лет, имя которой Эрминия, и отдай ей эту дудку.
- Хорошо; а потом что я еще должен сделать?
- Только всего.
- Отыскать госпожу Эрминию и отдать ей эту дудку, и только всего?
- И только всего.
- Что же, она должна заиграть на этой дудке? Мелита улыбнулась на шутку
Агава и отвечала так же шутливо:
- Дудка сама заиграет, что нужно. Впрочем, можешь сказать Эрминии, что
ты меня видел, и при каких-обстоятельствах, как мы расстались. И за это
возьми себе пояс и продай его, где тебе это удастся, а потом возвращайся
домой и доживай свои старые годы, не терзаясь нуждою.
- Что же, в самом деле я это сделаю! Клянусь богами, я сделаю это! -
воскликнул горшечник. - Я отыщу госпожу Эрминию и расскажу ей, как было все
дело. Пусть-ка сна тогда заиграет об этом на дудке.
И с этим горшечник Агав спрятал пояс и дудку, и они оба с Мелитою вышли
из опустевшего дома Алкея; а когда они приблизились к лодке, то уже застали,
что Марема сидела на веслах, обнажив до плечей свои крепкие руки, а
Пруденций, вырвавшись из долгих объятий вдовы Ефросины, распускал косой
длинный парус на рее.
Мелита тоже скоро простилась с вдовой Ефросиной и спрыгнула с берега в
лодку.
Марема шевельнула веслами - нагруженная ладья слегка зашуршала днищем
по песку, а потом, достигши свободной волны, покачн