да меня похоронят; отдайте это письмо моей жене.
- Извольте.
- Непременно лично сами отдайте, - добавил генерал, вручая Подозерову
пакет.
- Непременно исполню все так точно, как вы хотите, - отвечал Подозеров,
и недолго ожидал, когда настало время исполнить это поручение.
Операция, сделанная Синтянину, была объявлена счастливою, а результатом
ее была смерть, которая, разумеется, отнесена на счет несчастной
случайности. Генерал был похоронен, и его вдова осталась одинокою. Она не
растерялась ни на одну минуту, не шаржировала своего положения, она ничем не
затруднялась и ничего не проектировала. О своих намерениях она вовсе
молчала, даже ежедневно навещавшему ее Подозерову не было известно, долго ли
она останется в Петербурге или же немедленно уедет назад к себе в хутор.
После трех дней, в течение которых было много хлопот о погребении, Подозеров
и генеральша виделись всякий день, но потом, после похорон, они вдруг как бы
начали друг друга чуждаться: они встречались с удовольствием, но
затруднялись беседовать, как бы боясь сказать что-нибудь такое, что не
должно. Наконец, по возвращении Александры Ивановны на девятый день из
церкви, Подозеров, будучи обязан исполнить просьбу покойного, сказал ей:
- Я имею к вам маленькое поручение. Синтянина поглядела на него и
спросила:
- Какое?
- У меня есть к вам письмо.
- От кого?
- От того, от кого вы теперь всего менее можете этого ожидать.
Александра Ивановна посмотрела на него и проговорила:
- Вероятно, от моего покойного мужа?
- Да, вы отгадали, он отдал мне это письмо за пять дней до своей смерти
и взял с меня слово передать его вам лично в девятый день по его смерти. Вот
это письмо.
И он подал вдове конверт, на котором было написано ее имя, с припиской:
"прошу распечатать и прочесть немедленно".
"Прошу распечатать и прочесть немедленно", - повторила генеральша и,
спокойно сломав печать, пробежала несколько строк и тотчас же сжала листок в
руке и покраснела.
- Вы меня извините, я с вами теперь на часочек прощусь, - попросил, не
желая ее стеснять, Подозеров.
Вдова кусала губы и краснея продолжала молчать.
- Прощайте, - повторил Подозеров, подавая ей руку. Но Александра
Ивановна тихо отвела от себя эту руку и, затрудняясь, проговорила:
- Постойте, пожалуйста... вам нельзя уходить... Здесь есть очень
странный каприз...
- Что такое?
Смущение генеральши на минуту еще усилилось, но потом внезапно как бы
сразу ее оставило; она развернула смятый листок и, тщательно положив его
снова в конверт, проговорила:
- Возьмите это письмо. Подозеров взял.
- Теперь прочитайте его.
Он вынул листок, прочел его глазами, и смущение, овладевшее несколько
минут пред тем Александрой Ивановной, теперь овладело им.
- Что же, - начал он после паузы, - я должен исполнить то, что здесь
сказано.
- Да.
- Вы позволяете?
- Я не имею права запретить.
- Я читаю.
И он прочитал вслух:
"Сознавая, сколь я всегда был недостоин прекрасной и доброй жены моей и
опасаясь, чтоб она после моей смерти, по своей скромности и по скромности
человека, ею любимого и ее любящего, не оставалась вдовой, я из гроба прошу
ее, не соблюдая долгого траура, выйти замуж за Андрея Ивановича Подозерова.
Чем скорее ими будет это сделано, тем скорее я буду ут
- Извольте.
- Непременно лично сами отдайте, - добавил генерал, вручая Подозерову
пакет.
- Непременно исполню все так точно, как вы хотите, - отвечал Подозеров,
и недолго ожидал, когда настало время исполнить это поручение.
Операция, сделанная Синтянину, была объявлена счастливою, а результатом
ее была смерть, которая, разумеется, отнесена на счет несчастной
случайности. Генерал был похоронен, и его вдова осталась одинокою. Она не
растерялась ни на одну минуту, не шаржировала своего положения, она ничем не
затруднялась и ничего не проектировала. О своих намерениях она вовсе
молчала, даже ежедневно навещавшему ее Подозерову не было известно, долго ли
она останется в Петербурге или же немедленно уедет назад к себе в хутор.
После трех дней, в течение которых было много хлопот о погребении, Подозеров
и генеральша виделись всякий день, но потом, после похорон, они вдруг как бы
начали друг друга чуждаться: они встречались с удовольствием, но
затруднялись беседовать, как бы боясь сказать что-нибудь такое, что не
должно. Наконец, по возвращении Александры Ивановны на девятый день из
церкви, Подозеров, будучи обязан исполнить просьбу покойного, сказал ей:
- Я имею к вам маленькое поручение. Синтянина поглядела на него и
спросила:
- Какое?
- У меня есть к вам письмо.
- От кого?
- От того, от кого вы теперь всего менее можете этого ожидать.
Александра Ивановна посмотрела на него и проговорила:
- Вероятно, от моего покойного мужа?
- Да, вы отгадали, он отдал мне это письмо за пять дней до своей смерти
и взял с меня слово передать его вам лично в девятый день по его смерти. Вот
это письмо.
И он подал вдове конверт, на котором было написано ее имя, с припиской:
"прошу распечатать и прочесть немедленно".
"Прошу распечатать и прочесть немедленно", - повторила генеральша и,
спокойно сломав печать, пробежала несколько строк и тотчас же сжала листок в
руке и покраснела.
- Вы меня извините, я с вами теперь на часочек прощусь, - попросил, не
желая ее стеснять, Подозеров.
Вдова кусала губы и краснея продолжала молчать.
- Прощайте, - повторил Подозеров, подавая ей руку. Но Александра
Ивановна тихо отвела от себя эту руку и, затрудняясь, проговорила:
- Постойте, пожалуйста... вам нельзя уходить... Здесь есть очень
странный каприз...
- Что такое?
Смущение генеральши на минуту еще усилилось, но потом внезапно как бы
сразу ее оставило; она развернула смятый листок и, тщательно положив его
снова в конверт, проговорила:
- Возьмите это письмо. Подозеров взял.
- Теперь прочитайте его.
Он вынул листок, прочел его глазами, и смущение, овладевшее несколько
минут пред тем Александрой Ивановной, теперь овладело им.
- Что же, - начал он после паузы, - я должен исполнить то, что здесь
сказано.
- Да.
- Вы позволяете?
- Я не имею права запретить.
- Я читаю.
И он прочитал вслух:
"Сознавая, сколь я всегда был недостоин прекрасной и доброй жены моей и
опасаясь, чтоб она после моей смерти, по своей скромности и по скромности
человека, ею любимого и ее любящего, не оставалась вдовой, я из гроба прошу
ее, не соблюдая долгого траура, выйти замуж за Андрея Ивановича Подозерова.
Чем скорее ими будет это сделано, тем скорее я буду ут