тьму динариев,
пенязей, злотниц и ворохов зерна бурмитского.
- Что же ему здесь нужно?
- Да вот подите же: еще богаче быть хочет. Это уж такова человеческая
алчность вообще, а у него в особенности. Он на все жаден, и его за это Бог
накажет.
- А что такое?
- Да как же, разве вы вчера ничего не заметили?
- Решительно ничего. А что же такое, скажите пожалуйста.
- Как вы вчера не заметили, как он в вас стрелял взорами?
- Ну уж это сочинение! - молвила, закрасневшись, Казимира. Она живо
сознавала и чувствовала, что Кишенский говорит правду и что он заметил
именно то самое, что она и сама заметила, и идет именно прямо к тому, что ее
занимало в ее затруднительнейшем положении, без гроша денег и со скрипачом и
золотою рыбкой.
Кишенскому не было ни малейшего труда прочесть и истолковать себе
смущение Казимиры, и он, нимало не медля, тронул ее слегка за руку и сказал
самым кротким тоном.
- Ну так, матушка-княгиня, и прекрасно. Этой первой мысли, теперь вас
посетившей, и не переменяйте. Так и будет сделано. Понимаете: сделано
честно, бескорыстно, без всякого куртажа.
Казимира еще более покраснела и пролепетала:
- Что вы это такое?.. почему вы знаете мои теперешние мысли?
- Знаю-с, - отвечал смело жид.
- Я вовсе и не думаю о Бодростине, и что он мне такое?
- Он?.. он ничего, дрянь, старый мешок с деньгами, а... ваше
сиятельство - женщина с сердцем, и тот, кого вы любите, беден и сир...
Правду я говорю? Надо чем-нибудь пожертвовать, - это лучше, чем все
потерять, матушка-княгиня.
Матушка-княгиня не возражала, но благодарно пожала мошенническую руку
Кишенского, а тот позже внушал Михаилу Андреевичу, что для приобретения
настоящего апломба в среде крупных дельцов Петербурга надо не пренебрегать
ничем, на чем можно основать свою силу и значение. Перечисляя многоразличные
атрибуты такой обстановки, Кишенский дошел и до совета Бодростину блеснуть
блестящею женщиной.
- Эта статья нынче много весит и заставляет говорить о человеке, -
решил он и затем смело посоветовал Бодростину не пренебрегать этой статьей
тем более, что она может доставлять приятное развлечение.
- Согласен, батюшка, с вами, - отвечал ему Бодростин, - но, во-первых,
я стар...
- Ну это не резон, - перебил его Кишенский, - старому утеха нужнее, чем
молодому.
- Пожалуй, что вы и правы, но ведь я, как знаете, женат.
- Ну, помилуйте, кто же в наше время из порядочных людей с женами
живет? У нас в Петербурге уж и приказные нынче это за моветон считают.
- Канальи!
- Да что канальи, ни они в том виноваты, а это уж таков век. А к тому
же ведь я это советую вам не всерьез, а только для блезиру и притом имея в
виду одно случайное обстоятельство.
- Случайное обстоятельство!
- Да.
- В этом роде?
- Да, в этом роде.
- Что же это такое: уж не ту ли вы француженочку хотите отбить у графа,
что была с ним вчера на пуанте?
- Ну вот: нашли что отбивать: - француженку! Что она такое значит?
- Ну нет, вы этого не говорите: она хороша.
- Хороша-с, черт ее знает что она такое: без рода, без племени. Нет,
надо изловить знаменитость.
- Певицу или танцовщицу, что ль?
- Ну что за танцовщицы! Нет, надо блеснуть дамочкой из света, с именем
и, пожалуй, с титулом, и я в том смысле веду с вами и речь. Вы видели у мен
пенязей, злотниц и ворохов зерна бурмитского.
- Что же ему здесь нужно?
- Да вот подите же: еще богаче быть хочет. Это уж такова человеческая
алчность вообще, а у него в особенности. Он на все жаден, и его за это Бог
накажет.
- А что такое?
- Да как же, разве вы вчера ничего не заметили?
- Решительно ничего. А что же такое, скажите пожалуйста.
- Как вы вчера не заметили, как он в вас стрелял взорами?
- Ну уж это сочинение! - молвила, закрасневшись, Казимира. Она живо
сознавала и чувствовала, что Кишенский говорит правду и что он заметил
именно то самое, что она и сама заметила, и идет именно прямо к тому, что ее
занимало в ее затруднительнейшем положении, без гроша денег и со скрипачом и
золотою рыбкой.
Кишенскому не было ни малейшего труда прочесть и истолковать себе
смущение Казимиры, и он, нимало не медля, тронул ее слегка за руку и сказал
самым кротким тоном.
- Ну так, матушка-княгиня, и прекрасно. Этой первой мысли, теперь вас
посетившей, и не переменяйте. Так и будет сделано. Понимаете: сделано
честно, бескорыстно, без всякого куртажа.
Казимира еще более покраснела и пролепетала:
- Что вы это такое?.. почему вы знаете мои теперешние мысли?
- Знаю-с, - отвечал смело жид.
- Я вовсе и не думаю о Бодростине, и что он мне такое?
- Он?.. он ничего, дрянь, старый мешок с деньгами, а... ваше
сиятельство - женщина с сердцем, и тот, кого вы любите, беден и сир...
Правду я говорю? Надо чем-нибудь пожертвовать, - это лучше, чем все
потерять, матушка-княгиня.
Матушка-княгиня не возражала, но благодарно пожала мошенническую руку
Кишенского, а тот позже внушал Михаилу Андреевичу, что для приобретения
настоящего апломба в среде крупных дельцов Петербурга надо не пренебрегать
ничем, на чем можно основать свою силу и значение. Перечисляя многоразличные
атрибуты такой обстановки, Кишенский дошел и до совета Бодростину блеснуть
блестящею женщиной.
- Эта статья нынче много весит и заставляет говорить о человеке, -
решил он и затем смело посоветовал Бодростину не пренебрегать этой статьей
тем более, что она может доставлять приятное развлечение.
- Согласен, батюшка, с вами, - отвечал ему Бодростин, - но, во-первых,
я стар...
- Ну это не резон, - перебил его Кишенский, - старому утеха нужнее, чем
молодому.
- Пожалуй, что вы и правы, но ведь я, как знаете, женат.
- Ну, помилуйте, кто же в наше время из порядочных людей с женами
живет? У нас в Петербурге уж и приказные нынче это за моветон считают.
- Канальи!
- Да что канальи, ни они в том виноваты, а это уж таков век. А к тому
же ведь я это советую вам не всерьез, а только для блезиру и притом имея в
виду одно случайное обстоятельство.
- Случайное обстоятельство!
- Да.
- В этом роде?
- Да, в этом роде.
- Что же это такое: уж не ту ли вы француженочку хотите отбить у графа,
что была с ним вчера на пуанте?
- Ну вот: нашли что отбивать: - француженку! Что она такое значит?
- Ну нет, вы этого не говорите: она хороша.
- Хороша-с, черт ее знает что она такое: без рода, без племени. Нет,
надо изловить знаменитость.
- Певицу или танцовщицу, что ль?
- Ну что за танцовщицы! Нет, надо блеснуть дамочкой из света, с именем
и, пожалуй, с титулом, и я в том смысле веду с вами и речь. Вы видели у мен