ванно изображенные деятели революционного движения шестидесятых
годов, а отдельные эпизоды полемически заострены против романа Н. Г.
Чернышевского "Что делать?".
В своих обобщающих оценках современные историки литературы, в
особенности академические, оказались еще категоричнее и безжалостнее по
отношению к роману, чем современники Лескова. В романе "На ножах" ими были
обнаружены все характерные черты антинигилистического романа шестидесятых -
семидесятых годов девятнадцатого столетия. Помимо развенчания нигилизма и
полемики с романом Н. Г. Чернышевского "Что делать?", что, как казалось
отдельным исследователям, снижало авторитет вождя революционных демократов в
глазах молодого поколения, в романе "На ножах" также было обнаружено
опошление идей женской эмансипации, крестьянского бунта, унижение
национального достоинства отдельных персонажей. Автор статьи, посвященной
антинигилистическому роману в "Истории русской литературы", увидел в романе
"На ножах" даже то, что, можно сказать со всей определенностью, в нем
отсутствует - антисемитскую направленность. С какой же предвзятостью надо
прочесть текст романа, чтобы найти в нем "яростный антисемитизм" на том
только основании, что Лесков описывает "подлые проделки
журналиста-ростовщика Кишенского, промышляющего в пореформенное время
куплей-продажей закабаленных им живых душ" {История русской литературы. -
Л.: Наука, 1982, - Т. 3. - С. 285.}. Тем более что Тихон Кишенский - один из
второстепенных героев романа - действует на периферии его сюжета, а
сопоставление Кишенского с гоголевским Чичиковым и вовсе лишено всякого
смысла. У Лескова после разрыва с революционным движением Кишенский
зарабатывает на жизнь совсем другим ремеслом: идет "в полицейскую службу",
содержит кассу ссуд и "строчит в трех разных газетах трех противоположных
направлений".
По всем этим причинам роман "На ножах" как бы выпадал из творческой
биографии его автора, что, конечно, препятствовало осмыслению лесковского
литературного наследия в целом. По сути дела, положение оставалось таким же,
как в довоенные годы, когда Андреи Лесков, опасаясь, что инерционный подход
к полемическим романам перечеркнет память и литературное значение отца,
озабоченно писал Горькому: "...старые оценки "Некуда" и "На ножах" не дают
критикам 1930-х годов видеть Лескова последних двадцати лет его работы!"
{Цит. по: Горелов А. Книга сына об отце // Лесков А. Жизнь Николая Лескова.
- М., 1984. - Т. 1. - С. 27.}.
Плотная завеса над романом была приподнята лишь в конце пятидесятых.
Это было заслугой Б. М. Другова - автора талантливого, но в силу
исторических условий ограниченного очерка о творчестве Лескова. Полностью
еще не доверяя возможности нетенденциозной оценки романа, Другов однозначно
связал его замысел с сотрудничеством писателя в "Русском вестнике". Опуская
подробности взаимоотношений М. Н. Каткова и Лескова (общеизвестно, что они
были вынужденные, из-за "нуждательства и безработицы") {После статей
Д.Писарева по поводу романа "Некуда", "Сердитое бессилие" и "Прогулка по
садам российской словесности" (Русское слово, 1864. э 6; 1865. э 2) Лесков
был "отлучен" от демократической прессы.}, Другов писал:
"Роман "На ножах" (1870-1871) был в полном смысле слова произведением,
выполненным по р
годов, а отдельные эпизоды полемически заострены против романа Н. Г.
Чернышевского "Что делать?".
В своих обобщающих оценках современные историки литературы, в
особенности академические, оказались еще категоричнее и безжалостнее по
отношению к роману, чем современники Лескова. В романе "На ножах" ими были
обнаружены все характерные черты антинигилистического романа шестидесятых -
семидесятых годов девятнадцатого столетия. Помимо развенчания нигилизма и
полемики с романом Н. Г. Чернышевского "Что делать?", что, как казалось
отдельным исследователям, снижало авторитет вождя революционных демократов в
глазах молодого поколения, в романе "На ножах" также было обнаружено
опошление идей женской эмансипации, крестьянского бунта, унижение
национального достоинства отдельных персонажей. Автор статьи, посвященной
антинигилистическому роману в "Истории русской литературы", увидел в романе
"На ножах" даже то, что, можно сказать со всей определенностью, в нем
отсутствует - антисемитскую направленность. С какой же предвзятостью надо
прочесть текст романа, чтобы найти в нем "яростный антисемитизм" на том
только основании, что Лесков описывает "подлые проделки
журналиста-ростовщика Кишенского, промышляющего в пореформенное время
куплей-продажей закабаленных им живых душ" {История русской литературы. -
Л.: Наука, 1982, - Т. 3. - С. 285.}. Тем более что Тихон Кишенский - один из
второстепенных героев романа - действует на периферии его сюжета, а
сопоставление Кишенского с гоголевским Чичиковым и вовсе лишено всякого
смысла. У Лескова после разрыва с революционным движением Кишенский
зарабатывает на жизнь совсем другим ремеслом: идет "в полицейскую службу",
содержит кассу ссуд и "строчит в трех разных газетах трех противоположных
направлений".
По всем этим причинам роман "На ножах" как бы выпадал из творческой
биографии его автора, что, конечно, препятствовало осмыслению лесковского
литературного наследия в целом. По сути дела, положение оставалось таким же,
как в довоенные годы, когда Андреи Лесков, опасаясь, что инерционный подход
к полемическим романам перечеркнет память и литературное значение отца,
озабоченно писал Горькому: "...старые оценки "Некуда" и "На ножах" не дают
критикам 1930-х годов видеть Лескова последних двадцати лет его работы!"
{Цит. по: Горелов А. Книга сына об отце // Лесков А. Жизнь Николая Лескова.
- М., 1984. - Т. 1. - С. 27.}.
Плотная завеса над романом была приподнята лишь в конце пятидесятых.
Это было заслугой Б. М. Другова - автора талантливого, но в силу
исторических условий ограниченного очерка о творчестве Лескова. Полностью
еще не доверяя возможности нетенденциозной оценки романа, Другов однозначно
связал его замысел с сотрудничеством писателя в "Русском вестнике". Опуская
подробности взаимоотношений М. Н. Каткова и Лескова (общеизвестно, что они
были вынужденные, из-за "нуждательства и безработицы") {После статей
Д.Писарева по поводу романа "Некуда", "Сердитое бессилие" и "Прогулка по
садам российской словесности" (Русское слово, 1864. э 6; 1865. э 2) Лесков
был "отлучен" от демократической прессы.}, Другов писал:
"Роман "На ножах" (1870-1871) был в полном смысле слова произведением,
выполненным по р