же такое? Женщина Павла была Фрапошкина жена; была она очень
горестная, и Голован ее приютил.
- А ее, однако, называли "Головановым грехом".
- Всяк по себе судит и называет; не было у него такого греха.
- Но, бабушка, разве вы, милая, этому верите?
- Не только верю, но я это _знаю_.
- Но как можно это _знать_?
- Очень просто.
Бабушка обратилась к работавшей с нею девочке и послала ее в сад
набрать малины, а когда та вышла, она значительно взглянула мне в глаза и
проговорила:
- Голован был _девственник_!
- От кого вы это знаете?
- От отца Петра.
И бабушка мне рассказала, как отец Петр незадолго перед своей кончиною
говорил ей, какие люди на Руси бывают неимоверные и что покойный Голован
был девственник.
Коснувшись этой истории, бабушка вошла в маленькие подробности и
припомнила свою беседу с отцом Петром.
- Отец Петр, - говорит, - сначала и сам усумнился и стал его подробнее
спрашивать и даже намекнул на Павлу. "Нехорошо, говорит, это: ты не
каешься, а соблазняешь. Не достойно тебе держать у себя сию Павлу. Отпусти
ее с богом". А Голован ответил: "Напрасно это вы, батюшка, говорите: пусть
лучше она живет у меня с богом, - нельзя, чтобы я ее отпустил". - "А
почему?" - "А потому, что ей головы приклонить негде..." - "Ну так,
говорит, женись на ней!" - "А это, отвечает, невозможно", - а почему
невозможно, не сказал, и отец Петр долго насчет этого сомневался; но Павла
ведь была чахоточная и недолго жила, и перед смертью, когда к ней пришел
отец Петр, то она ему открыла всю причину.
- Какая же, бабушка, была эта причина?
- Они жили по любви _совершенной_.
- То есть как это?
- Ангельски.
- Но, позвольте, для чего же это? Ведь муж Павлы пропал, а есть закон,
что после пяти лет можно выйти замуж. Неужто они это не знали?
- Нет, я думаю, знали, но они еще кое-что больше этого знали.
- Например, что?
- А например, то, что муж Павлы всех их пережил и никогда не пропадал.
- А где же он был?
- В Орле!
- Милая, вы шутите?
- Ни крошечки.
- И кому же это было известно?
- Им троим: Головану, Павле да самому этому негодивцу. Ты можешь
вспомнить Фотея?
- Исцеленного?
- Да как хочешь его называй, только теперь, когда все они перемерли, я
могу сказать, что он совсем был не Фотей, а беглый солдат Фрапошка.
- Как! это был Павлы муж?
- Именно.
- Отчего же?.. - начал было я, но устыдился своей мысли и замолчал, но
бабушка поняла меня и договорила:
- Верно, хочешь спросить: отчего его никто другой не узнал, а Павла с
Голованом его не выдали? Это очень просто: другие его не узнали потому,
что он был не городской, да постарел, волосами зарос, а Павла его не
выдала жалеючи, а Голован ее любячи.
- Но ведь юридически, по закону, Фрапошка не существовал, и они могли
ожениться.
- Могли - по юридическому закону могли, да по закону своей совести не
могли.
- За что же Фрапошка Голована преследовал?
- Негодяй был покойник, - разумел о них как прочие.
- А ведь они из-за него все счастие у себя и отняли!
- Да ведь в чем счастье полагать: есть счастье праведное, есть счастье
грешное. Праведное ни через кого не переступит, а грешное все перешагнет.
Они же первое возлюбили паче последнего...
- Бабушка, - воскликнул я, - ведь это удивительные люди!
- Праведные, мой друг, - отвечала старушка.
Но я все-таки хочу
горестная, и Голован ее приютил.
- А ее, однако, называли "Головановым грехом".
- Всяк по себе судит и называет; не было у него такого греха.
- Но, бабушка, разве вы, милая, этому верите?
- Не только верю, но я это _знаю_.
- Но как можно это _знать_?
- Очень просто.
Бабушка обратилась к работавшей с нею девочке и послала ее в сад
набрать малины, а когда та вышла, она значительно взглянула мне в глаза и
проговорила:
- Голован был _девственник_!
- От кого вы это знаете?
- От отца Петра.
И бабушка мне рассказала, как отец Петр незадолго перед своей кончиною
говорил ей, какие люди на Руси бывают неимоверные и что покойный Голован
был девственник.
Коснувшись этой истории, бабушка вошла в маленькие подробности и
припомнила свою беседу с отцом Петром.
- Отец Петр, - говорит, - сначала и сам усумнился и стал его подробнее
спрашивать и даже намекнул на Павлу. "Нехорошо, говорит, это: ты не
каешься, а соблазняешь. Не достойно тебе держать у себя сию Павлу. Отпусти
ее с богом". А Голован ответил: "Напрасно это вы, батюшка, говорите: пусть
лучше она живет у меня с богом, - нельзя, чтобы я ее отпустил". - "А
почему?" - "А потому, что ей головы приклонить негде..." - "Ну так,
говорит, женись на ней!" - "А это, отвечает, невозможно", - а почему
невозможно, не сказал, и отец Петр долго насчет этого сомневался; но Павла
ведь была чахоточная и недолго жила, и перед смертью, когда к ней пришел
отец Петр, то она ему открыла всю причину.
- Какая же, бабушка, была эта причина?
- Они жили по любви _совершенной_.
- То есть как это?
- Ангельски.
- Но, позвольте, для чего же это? Ведь муж Павлы пропал, а есть закон,
что после пяти лет можно выйти замуж. Неужто они это не знали?
- Нет, я думаю, знали, но они еще кое-что больше этого знали.
- Например, что?
- А например, то, что муж Павлы всех их пережил и никогда не пропадал.
- А где же он был?
- В Орле!
- Милая, вы шутите?
- Ни крошечки.
- И кому же это было известно?
- Им троим: Головану, Павле да самому этому негодивцу. Ты можешь
вспомнить Фотея?
- Исцеленного?
- Да как хочешь его называй, только теперь, когда все они перемерли, я
могу сказать, что он совсем был не Фотей, а беглый солдат Фрапошка.
- Как! это был Павлы муж?
- Именно.
- Отчего же?.. - начал было я, но устыдился своей мысли и замолчал, но
бабушка поняла меня и договорила:
- Верно, хочешь спросить: отчего его никто другой не узнал, а Павла с
Голованом его не выдали? Это очень просто: другие его не узнали потому,
что он был не городской, да постарел, волосами зарос, а Павла его не
выдала жалеючи, а Голован ее любячи.
- Но ведь юридически, по закону, Фрапошка не существовал, и они могли
ожениться.
- Могли - по юридическому закону могли, да по закону своей совести не
могли.
- За что же Фрапошка Голована преследовал?
- Негодяй был покойник, - разумел о них как прочие.
- А ведь они из-за него все счастие у себя и отняли!
- Да ведь в чем счастье полагать: есть счастье праведное, есть счастье
грешное. Праведное ни через кого не переступит, а грешное все перешагнет.
Они же первое возлюбили паче последнего...
- Бабушка, - воскликнул я, - ведь это удивительные люди!
- Праведные, мой друг, - отвечала старушка.
Но я все-таки хочу