несчастие долго скрывать в своих стенах возмутительные бесчинства
этого до мозга костей развращенного насильника. Деяния этого срамника и
дебошира, позорившего русскую церковь, закончились тем, что он утонул,
катаясь с женщинами. Старик Днепр был исполнителем суда божия: он опрокинул
ладью, в которой носилось оставленное митрополиту Арсением гулевое
сокровище, и только тут и Мельхиседек и его спутницы "погибоша аки обре".
Так Суд божий поправил грехи бессудия, хранившего этого "гаврилку" на
соблазн людям, из коих многие от одного этого бесстыдного видения спешили
перебегать в тихую штунду.
Какой урок всем, имеющим при себе таких "гаврилок", которые приносят
видимое бесславие церкви! Подвергать ее всем ударам, в изобилии падающим на
нее за этих "гаврилок", - значит не любить ее или по крайней мере не
дорожить ее спокойствием более, чем спокойствием своего "гаврилки".
Митрополит Филарет Амфитеатров ничего в этом роде дурного не оставил
церкви, а оставил совершенно иное: он завещал ей "дитя своего сердца"
(племянника) преосвященного Антония, почившего архиепископа казанского, у
которого, может быть, и были свои недостатки, но который тем не менее,
конечно небезосновательно, пользовался уважением и любовью очень многих
людей в России, ожидавших от него больших услуг церкви. Но он так и умер _не
в фаворе_.
А посему можно думать, что Русь судит о церковном правительстве
митрополита Филарета Амфитеатрова правильно: она держится в этом слов своего
божественного учителя: "_дерево узнается по плодам_" (Мф. XII, 33).
Не мне одному, а многим давно кажется удивительным, почему так много
говорится об "истинном монашестве" митрополита Филарета московского и при
этом _никогда_ не упоминается об _истиннейшем_ монахе Филарете киевском.
{Строки эти были уже набраны, когда на страницах журнала "Русский архив"
появились бесценные известия, восполняющие нравственный облик митрополита
Филарета Амфитеатрова и характеризующие отношения к нему императора Николая
Павловича.
Когда возобновляли великую церковь Киево-Печерской лавры, местные
художники закрыли старинные фрески новою живописью масляными красками. Это
считалось и тогда преступлением, а потому была назначена комиссия, и синод
постановил митрополиту Филарету сделать выговор. Государь написал на
докладе: "Оставить старика в покое; мы и так ему насолили".
В первый за тем приезд государя в лавру митрополит Филарет после
обычного молебствия, указав на группу чернецов, сказал:
- Вот, ваше величество, художники, расписывавшие храм.
- Кто их учил? - спросил государь.
- Матерь божия, - отвечал простодушно владыка.
- А! в таком случае и говорить, нечего, - заметил император.
Судя по времени, к которому относится этот рассказ, нельзя сомневаться,
что в числе художников, получивших непосредственные уроки от матери божией,
был представлен и знаменитый отец Иринарх, написавший "на одно лицо" всех
киевских святых. (Прим. автора.)} Не дерзая ни одного слова сказать против
первого, я все-таки имею право сожалеть, что его монашество как будто совсем
застилает того, кого еще при жизни звали не иначе, как "_наш ангел_". Вся
жизнь митрополита Филарета Амфитеатрова может быть поистине названа _самою
монашескою_ в самом наилучшем понятии этого слова... Но, кажется, и об этих
высоких людях
этого до мозга костей развращенного насильника. Деяния этого срамника и
дебошира, позорившего русскую церковь, закончились тем, что он утонул,
катаясь с женщинами. Старик Днепр был исполнителем суда божия: он опрокинул
ладью, в которой носилось оставленное митрополиту Арсением гулевое
сокровище, и только тут и Мельхиседек и его спутницы "погибоша аки обре".
Так Суд божий поправил грехи бессудия, хранившего этого "гаврилку" на
соблазн людям, из коих многие от одного этого бесстыдного видения спешили
перебегать в тихую штунду.
Какой урок всем, имеющим при себе таких "гаврилок", которые приносят
видимое бесславие церкви! Подвергать ее всем ударам, в изобилии падающим на
нее за этих "гаврилок", - значит не любить ее или по крайней мере не
дорожить ее спокойствием более, чем спокойствием своего "гаврилки".
Митрополит Филарет Амфитеатров ничего в этом роде дурного не оставил
церкви, а оставил совершенно иное: он завещал ей "дитя своего сердца"
(племянника) преосвященного Антония, почившего архиепископа казанского, у
которого, может быть, и были свои недостатки, но который тем не менее,
конечно небезосновательно, пользовался уважением и любовью очень многих
людей в России, ожидавших от него больших услуг церкви. Но он так и умер _не
в фаворе_.
А посему можно думать, что Русь судит о церковном правительстве
митрополита Филарета Амфитеатрова правильно: она держится в этом слов своего
божественного учителя: "_дерево узнается по плодам_" (Мф. XII, 33).
Не мне одному, а многим давно кажется удивительным, почему так много
говорится об "истинном монашестве" митрополита Филарета московского и при
этом _никогда_ не упоминается об _истиннейшем_ монахе Филарете киевском.
{Строки эти были уже набраны, когда на страницах журнала "Русский архив"
появились бесценные известия, восполняющие нравственный облик митрополита
Филарета Амфитеатрова и характеризующие отношения к нему императора Николая
Павловича.
Когда возобновляли великую церковь Киево-Печерской лавры, местные
художники закрыли старинные фрески новою живописью масляными красками. Это
считалось и тогда преступлением, а потому была назначена комиссия, и синод
постановил митрополиту Филарету сделать выговор. Государь написал на
докладе: "Оставить старика в покое; мы и так ему насолили".
В первый за тем приезд государя в лавру митрополит Филарет после
обычного молебствия, указав на группу чернецов, сказал:
- Вот, ваше величество, художники, расписывавшие храм.
- Кто их учил? - спросил государь.
- Матерь божия, - отвечал простодушно владыка.
- А! в таком случае и говорить, нечего, - заметил император.
Судя по времени, к которому относится этот рассказ, нельзя сомневаться,
что в числе художников, получивших непосредственные уроки от матери божией,
был представлен и знаменитый отец Иринарх, написавший "на одно лицо" всех
киевских святых. (Прим. автора.)} Не дерзая ни одного слова сказать против
первого, я все-таки имею право сожалеть, что его монашество как будто совсем
застилает того, кого еще при жизни звали не иначе, как "_наш ангел_". Вся
жизнь митрополита Филарета Амфитеатрова может быть поистине названа _самою
монашескою_ в самом наилучшем понятии этого слова... Но, кажется, и об этих
высоких людях