рекруты
сына бедной сестры моего отца. Отец мой, человек решительного и смелого
характера, поехал к нему и в собственном его архиерейском доме разделался с
ним очень сурово... Дальнейших последствий это не имело.
В доме у нас не любили черного духовенства вообще, а архиереев в
особенности. Я их просто боялся, вероятно потому, что долго помнил страшный
гнев отца на Никодима и пугавшее меня заверение моей няньки, будто "архиереи
Христа распяли". Христа же меня научили любить с детства.
Первый архиерей, которого я узнал лично, был Смарагд Крижановский, во
время его управления орловскою епархиею.
Это воспоминание относится к самым ранним годам моего отрочества, когда
я, обучаясь в орловской гимназии, постоянно слышал рассказы о деяниях этого
владыки и его секретаря, "ужасного Бруевича".
Сведения мои об этих лицах были довольно разносторонние, потому что, по
несколько исключительному моему семейному положению, я в то время вращался в
двух противоположных кругах орловского общества. По отцу моему,
происходившему из духовного звания, я бывал у некоторых орловских духовных и
хаживал иногда по праздникам в монастырскую слободку, где проживали
ставленники и томившиеся в чаянии "владычного суда" подначальные. У
родственников же с материной стороны, принадлежавших к тогдашнему
губернскому "свету", я видал губернатора, князя Петра Ивановича Трубецкого,
который терпеть не мог Смарагда и находил .неутолимое удовольствие везде его
ругать. Князь Трубецкой постоянно называл Смарагда не иначе, как "козлом", а
Смарагд в отместку величал князя "петухом".
Впоследствии я много раз замечал, что очень многие генералы любят
называть архиереев "козлами", а архиереи тоже, в свою очередь, зовут
генералов "петухами".
Вероятно, это почему-нибудь так следует.
Губернатор князь Трубецкой и епископ Смарагд невзлюбили друг друга с
первой встречи и считали долгом враждовать между собою во все время своего
совместного служения в Орле, где по этому случаю насчет их ссор и пререканий
ходило много рассказов, по большей части, однако же, или совсем неверных,
или по крайней мере сильно преувеличенных. Таков, например, повсеместно с
несомненною достоверностию рассказываемый анекдот о том, как епископ Смарагд
будто бы ходил с хоругвями под звон колоколов на съезжую посещать
священника, взятого по распоряжению князя Трубецкого в часть ночным обходом
в то время, как этот священник шел с дароносицею к больному.
На самом деле такого происшествия в Орле вовсе не было. Многие говорят,
что оно было будто бы в Саратове или в Рязани, где тоже епископствовал и
тоже ссорился преосвященный Смарагд, ко не мудрено, что и там этого не было.
Несомненно одно, что Смарагд терпеть не мог князя Петра Ивановича Трубецкого
и еще более его супругу, княгиню Трубецкую, рожденную Витгенштейн, которую
он, кажется не без основания, звал "буесловною немкою". Этой энергической
даме Смарагд оказывал замечательные грубости, и в том числе раз при мне
сделал ей в церкви такое резкое и оскорбительное замечание, что это ужаснуло
орловцев. Но княгиня снесла и ответить Смарагду не сумела.
Епископ Смарагд был человек раздражительный и резкий, и если ходящие о
его распрях с губернаторами анекдоты не всегда фактически верны, то все они
в самом сочинении своем верно изображают характер ссорившихся сановников и
обще
сына бедной сестры моего отца. Отец мой, человек решительного и смелого
характера, поехал к нему и в собственном его архиерейском доме разделался с
ним очень сурово... Дальнейших последствий это не имело.
В доме у нас не любили черного духовенства вообще, а архиереев в
особенности. Я их просто боялся, вероятно потому, что долго помнил страшный
гнев отца на Никодима и пугавшее меня заверение моей няньки, будто "архиереи
Христа распяли". Христа же меня научили любить с детства.
Первый архиерей, которого я узнал лично, был Смарагд Крижановский, во
время его управления орловскою епархиею.
Это воспоминание относится к самым ранним годам моего отрочества, когда
я, обучаясь в орловской гимназии, постоянно слышал рассказы о деяниях этого
владыки и его секретаря, "ужасного Бруевича".
Сведения мои об этих лицах были довольно разносторонние, потому что, по
несколько исключительному моему семейному положению, я в то время вращался в
двух противоположных кругах орловского общества. По отцу моему,
происходившему из духовного звания, я бывал у некоторых орловских духовных и
хаживал иногда по праздникам в монастырскую слободку, где проживали
ставленники и томившиеся в чаянии "владычного суда" подначальные. У
родственников же с материной стороны, принадлежавших к тогдашнему
губернскому "свету", я видал губернатора, князя Петра Ивановича Трубецкого,
который терпеть не мог Смарагда и находил .неутолимое удовольствие везде его
ругать. Князь Трубецкой постоянно называл Смарагда не иначе, как "козлом", а
Смарагд в отместку величал князя "петухом".
Впоследствии я много раз замечал, что очень многие генералы любят
называть архиереев "козлами", а архиереи тоже, в свою очередь, зовут
генералов "петухами".
Вероятно, это почему-нибудь так следует.
Губернатор князь Трубецкой и епископ Смарагд невзлюбили друг друга с
первой встречи и считали долгом враждовать между собою во все время своего
совместного служения в Орле, где по этому случаю насчет их ссор и пререканий
ходило много рассказов, по большей части, однако же, или совсем неверных,
или по крайней мере сильно преувеличенных. Таков, например, повсеместно с
несомненною достоверностию рассказываемый анекдот о том, как епископ Смарагд
будто бы ходил с хоругвями под звон колоколов на съезжую посещать
священника, взятого по распоряжению князя Трубецкого в часть ночным обходом
в то время, как этот священник шел с дароносицею к больному.
На самом деле такого происшествия в Орле вовсе не было. Многие говорят,
что оно было будто бы в Саратове или в Рязани, где тоже епископствовал и
тоже ссорился преосвященный Смарагд, ко не мудрено, что и там этого не было.
Несомненно одно, что Смарагд терпеть не мог князя Петра Ивановича Трубецкого
и еще более его супругу, княгиню Трубецкую, рожденную Витгенштейн, которую
он, кажется не без основания, звал "буесловною немкою". Этой энергической
даме Смарагд оказывал замечательные грубости, и в том числе раз при мне
сделал ей в церкви такое резкое и оскорбительное замечание, что это ужаснуло
орловцев. Но княгиня снесла и ответить Смарагду не сумела.
Епископ Смарагд был человек раздражительный и резкий, и если ходящие о
его распрях с губернаторами анекдоты не всегда фактически верны, то все они
в самом сочинении своем верно изображают характер ссорившихся сановников и
обще